Светлана Дмитриева
Бизнесмены

Угол Ленинского и Ломоносовского проспектов. 17 мая, 19.30

О мужчины, песнь песней, ругательство ругательств. Губители посевов разумного, доброго, вечного! Разносчики грязных носков по квартире! Ценители полноформатных блондинок…

Вопя таким образом, правда, мысленно, Аля грустно шагала домой с нелюбимой работы. На работе платили деньги, и это было ее главным плюсом. А минусов было не счесть – честно говоря, Аля до стольких и считать не умела. Начать хотя бы с того, что Верочка, секретарша босса, как раз и была той самой полноформатной блондинкой с грандиозными ногами и хуже того – с мозгами. По крайней мере, Верочка печатала намного быстрее Али, за что босс изрядно ценил ее и финансово поощрял. Аля же премий не видела уже полгода, потому как Верочка, нахально улыбаясь, закрывала ее своей объемистой грудью от шефского благосклонного ока. Насмотревшись на грудь, шеф выписывал секретарше премию, а на долю Али, маленькой, плоскоморденькой и – что греха таить – немного кривоногой брюнетки, чья должность называлась солидно «хозяйка офиса», а на деле была должностью уборщицы, выпадало только неопределенное хмыканье.

Впрочем, как раз сегодняшнее Алино плохое настроение к Вере отношения не имело. Причин его было несколько. Во‑первых, дома закончился шампунь, а в кармане – деньги. Во‑вторых, именно в этот неудачный день Алю собралась навестить ее самая лучшая школьная подруга. Как будто она не могла этого сделать чуть раньше, например, три месяца назад, когда с финансами все еще было в порядке, а на личном фронте боевые действия проводил очень перспективный немолодой человек!

Увы, перспективы оказались липовыми. Оставив в ее однокомнатной хрущобе несколько пар вонючих носков и зубную щетку, после двух недель совместной жизни потенциальный муж испарился. А, между прочим, Але шел уже тридцать шестой год. К сожалению, это не тот возраст, когда одинокая женщина может быть привередливой. О мужчины, непьющие и работящие, согласные заботиться о не очень молодой женщине, любить и лелеять ее всю жизнь, несмотря на то, что женщина эта ненавидит плиту и содрогается при слове «стирка», – где вы? Неужто в этом мире только светловолосые фотомодели с развитыми навыками домашней работы имеют шансы удачно выйти замуж? А как же ценность ее прекрасной души, умение профессионально разгадывать кроссворды и некоторая осведомленность в вопросах астрологии?

Впрочем, на тридцать шесть Аля вовсе не выглядела. Худощавая мальчишеская фигурка и короткая стрижка вполне скашивали ей лет пять. Замуж Аля мечтала выйти давно. Просто невозможно как мечтала, но почему‑то все не складывалось. Мужчины приходили, некоторые даже немножко ухаживали, но вскоре все равно бесследно исчезали…

В этот момент размышления женщины были прерваны самым неприятным образом. Проезжавшая мимо машина, попав колесом в глубокую лужу, с ног до головы окатила Алю грязной водой. Аля прижала к груди мокрую сумку и от полноты чувств разревелась. Вот это называется – не везет. Она плакала, закрыв глаза, громко, самозабвенно, пока кто‑то осторожно не тронул ее за плечо. Аля вздрогнула, замолчала и открыла глаза.

Перед ней, робко переминаясь с ноги на ногу, стоял невысокий лысенький человечек весьма интеллигентного вида. Увидев, что женщина обратила на него внимание, он просто расцвел.

– Не надо плакать, – сказал он. – Не надо. У вас будут красные глаза, и это испортит ваше чудесное лицо.

– Правда? – опешила Аля.

Ей никто и никогда не говорил таких замечательных слов, и поэтому она немедленно прониклась к лысенькому неизъяснимой симпатией.

– Ну вот, вы уже улыбаетесь… – обрадовался мужчина. – Меня зовут Ираклий, а вас?

– Аля… – пробормотала она.

– Чудненько, – казалось, еще чуть‑чуть, и его улыбка перестанет умещаться в границы лица. – А теперь позвольте мне вам помочь привести себя в порядок и предложить вам пойти поужинать.

– Вообще‑то, я не знакомлюсь с мужчинами на улице, – смущенно проговорила Аля.

– Ничего, – жизнерадостно отмахнулся Ираклий. – Мы уже познакомились. Я знаю, как зовут вас, вы знаете, как зовут меня, что еще нужно? Идемте.

Веселая напористость невысокого человечка отчего‑то подкупила Алю, однако она нахмурилась:

– Неужели я похожа на легкомысленную женщину? С чего вы взяли, что я пойду с вами ужинать?

– Считайте это извинением, – сказал Ираклий и, видя ее непонимание, смущенно добавил: – Видите ли… Это я вас обрызгал. Пойдемте, здесь напротив есть чудный ресторанчик с настоящей итальянской кухней.

Это Алю покорило окончательно. Она считала, что только настоящий мужчина способен признаться даме в своей оплошности. Тем более так шикарно.

Офис компании «Продукты – оптом». 22 мая, 12.00

 Манан Турчи, полный и даже рыхловатый шас, тяжело опираясь на палку с лакированным набалдашником, прошелся по кабинету. С ногами у него было все в порядке, однако ему казалось, что с палкой он выглядит куда солиднее. За глаза этого шаса, печально известного в Тайном Городе абсолютным отсутствием делового чутья, презрительно звали Тагиром. Слово это в переводе с шасского означало «никто». Впрочем, к прозвищу шас давно уже привык. Кроме того, в одном из человских языков «тагир» означало тигра, а животное это Манану нравилось. Тагир, прозванный соплеменниками также Козьим Боком из‑за особенностей его не слишком удачного бизнеса, задумчиво глядел на своего собеседника. Всю свою жизнь Козий Бок торговал продуктами питания. Сначала это были козьи туши, из‑за которых он и получил свое не слишком благозвучное прозвище. Потом, взяв кредит у старшего брата, он прикупил небольшой мясокомбинат в Подмосковье и попробовал развернуться соответственно мощи своего интеллекта и деловой хватки. Однако удача не была к нему благосклонной – то ли потому, что продуктовый рынок давно и прочно был занят челами, то ли потому, что жаден Козий Бок был не в меру и старался экономить на всем, на чем только можно.

– Вот я и говорю, дорогой! – с энтузиазмом внушал ему полненький вертлявый конец. – Это же какую корпорацию можно основать! Не хуже, чем «Шась Принт», ей‑ей! Это же совершенно неосвоенный сегмент рынка, дорогой!

– А не слишком ли дорогой проект выходит, – сделав акцент на слове «дорогой», поинтересовался подозрительный шас.

– Рассчитать прибыль труда не составит, – отмахнулся конец. – Мы назовем его, скажем, «Косметический Салон Ираклия». Ты, дорогой, вложишь немножко денег, я обеспечу бесперебойные поставки косметических разработок Зеленого Дома и лицензии на их применение. Да клиентки валом повалят! А какие вечера духовного совершенствования можно будет устраивать в нашем салоне! Ты только представь себе – свет, зеркала, толпы прекрасных женщин, и в центре я, в белом костюме. Впрочем, ты в этом все равно ничего не понимаешь…

Ираклий зажмурился, представляя себе вышеописанную картину, и сочно причмокнул губами. Настоящее его имя звучало несколько иначе – Ираций, однако так его давно не называли. По примеру Алира Кумара Ираклий давно уже обратил свое внимание на человское общество. Их убогая фантазия в сфере шоу‑бизнеса не могла создать ничего, что составило бы конкуренцию неуемному воображению потомственного шоумена. А Ираций действительно был талантлив и не желал всю свою жизнь оставаться помощником кого‑то из уже заработавших себе репутацию родственников. «Концов много, а Тайный Город – один», – мудро решил он. И вскоре его слегка адаптированное для челов имя гремело далеко за пределами Москвы. Привыкнув к новому звучанию имени, Ираций частенько не отзывался на свое старое имя, и сейчас даже давние знакомые предпочитали именовать его на новый лад. В самом деле – кто такой конец Ираций и кто – известный шоумен Ираклий?

– Да, но, кажется, еще никто не занимался проверкой воздействия косметических снадобий Зеленого Дома на челов… – с сомнением проговорил Козий Бок. – Имей в виду – научные исследования я финансировать не буду.

– Но, уважаемый Манан, у нас же открываются такие перспективы, – вякнул Ираклий и тут же смешался под грозным взглядом шаса.

– Тогда проси денег у другого идиота! – Козий Бок стукнул кулаком по столу.

– Впрочем, – тут же нашелся изворотливый конец, – я знаю, как решить эту проблему. Нам не нужен другой идиот.

Шас пожевал губами и недоверчиво поинтересовался:

– И как?

– Неужели ты не веришь в меня? – обиженно отозвался Ираклий.