Брандис Евгений
Э Ф Рассел и 'галактическая традиция'

Е. Брандис

Э. Ф. РАССЕЛ И "ГАЛАКТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ"

Эрик Фрэнк Рассел, чьи избранные рассказы впервые выходят у нас отдельным изданием, относится к старшему поколению современных английских писателей. Он родился в 1905 году, получил техническое образование, с юных лет увлекался теорией "звездоплавания", был активным членом Британского межпланетного общества, в журнале которого пропагандировал идеи Циолковского. Его первые рассказы появились в 1937 году, когда на прочном фундаменте, заложенном Гербертом Уэллсом, уже возводился массивный "корпус" англо-американской фантастики - обособленной отрасли литературы, со своими канонами и традициями.

Коллективными усилиями английских и американских фантастов разработана условная схема "галактической истории" человечества. Концепция складывалась постепенно, под пером многих писателей, но законченные очертания придал ей Айзек Азимов в трилогии "Основатели" (1942-1949), где намечены важнейшие вехи поэтапного освоения Вселенной.

В изложении Дональда Уолхейма, автора книги "Создатели Вселенной. Научная фантастика сегодня" *, галактическая история развертывается по такой схеме:

Космические путешествия в пределах Солнечной системы. Первые колонии на планетах, их взаимоотношения с Землей. Попеты к звездам. Решение проблемы сверхсветовых скоростей. Иные цивилизации, столкновения с ними, взаимодействие культур, земные колонии за пределами

* Donald A. Wolheim, The Universe Makers, Science Fiction today, N. Y" 1971.

Солнечной системы. Возникновение Галактической империи под главенством землян. Ее расцвет, расширение, конфликты с другими цивилизациями на окраинах Галактики или внегалактическими. Распад Галактической империи вследствие внутренних противоречий. Деградация и регресс. Возвращение бывших колоний к варварству. Разрушение космических связей. Новый подъем галактической цивилизации. Восстановление единства. Исследование других галактик и всей Вселенной. Выход в другие измерения. Попытки проникнуть в сокровенные тайны мироздания.

Конец Вселенной. Начало нового цикла...

Эта своеобразная "мифология", принятая по молчаливому соглашению почти всеми западными фантастами и миллионами читателей фантастических книг, в которых человеческие деяния по отношению к реальным возможностям - примерно такая же гипербола, как и превосходство олимпийских богов над простыми смертными, вмещает в свои подвижные рамки бессчетное множество сюжетных вариантов. Однако при всей ее широте и масштабности "галактическая история" отнюдь не свободна от стереотипов буржуазного мышления. Помимо того что в ней сохраняется идея творящей силы, то бишь бога, и развитие совершается по замкнутым циклам, человечество, овладевая Вселенной, последними тайнами бытия, не может расстаться с "призраками" - социальными институтами, психологией, предрассудками давно минувших эпох. Правда, иногда это кажется нарочитой условностью, позволяющей как бы осветить прожектором неприглядные стороны действительности. Но метафизические представления о неизменности человеческой природы все равно остаются незыблемыми.

"Галактическая традиция" подчиняет себе все жанры, от философской фантастики до "космической оперы" с ее нелепыми приключениями и картонными персонажами, кочующими из книги в книгу. Вместе с тем "космизация художественного мышления", о которой пишет советская исследовательница Т. Чернышева *, такая же закономерность XX века, как и "картина мира", построенная релятивистской физикой.

История, перекинутая в будущее, измеряется в научной фантастике миллионами лет. Что же касается ближайшего столетия или даже десятилетий, то многие западные фантасты вслед за социологами и футурологами предрекают всевозможные катастрофы, которые будут вызваны демографическим взрывом, загрязнением окружающей среды или атомным оружием. У сторонников "теории трех барьеров" разногласия вызывает лишь вопрос, уцелеет ли хотя бы часть человечества. Но сами "барьеры" считаются непреодолимыми. Так думает, кстати, и Дональд Уолхейм, влиятельный редактор фантастических книг (американская серия Асе Books), во многом определяющий издательскую "политику". В зависимости от отношения к последствиям он делит писателей-фантастов на оптимистов и пессимистов, безоговорочно присоединяясь к первым.

Что бы ни случилось на Земле, утверждают "оптимисты", человеческий род не исчезнет. Люди расселятся в космосе, колонизуют планеты ближних звездных систем, будут проникать все дальше в глубь Галактики, основывая новые поселения и новые популяции Homo sapiens. Иными словами, "галактическая история" осуществится на практике.

Оставив себе это слабое утешение, "оптимисты" не принимают в расчет коренных социальных преобразований, возможности восстановления экологического равновесия, действенности антивоенных соглашений и мирной политики коммунистических стран - совокупности факторов, которые делают катастрофы необязательными и открывают перед человечеством неограниченные перспективы на Земле, независимо от расселения в космосе.

* См. статью Т. Чернышевой "О космизации художественного мышления в научной фантастике" ("Сибирь", 1972, № 2).

Пессимисты же считают битву за будущее заранее проигранной. Критикуя их пораженческие взгляды, тот же Уолхейм с раздражением говорит о так называемой "новой волне", модернистской группе английских и американских фантастов (М. Муркок, Д. Баллард, Б. Олдисс, С. Делани, Д. Браннер и др.). Самый одаренныйлз них - англичанин Баллард. Его излюбленная тема - конец мира, тотальная катастрофа со всеми ужасами, какие только можно вообразить. Ни один из его романов не поддерживает галактическую традицию. Брайан Олдисс - тоже англичанин - публикует в последние годы "самые непонятные из когда-либо написанных фантастических произведений". Джойсовский стиль, галлюцинации, двоящиеся образы - под стать хаотическому сознанию. Объединяет этих писателей ощущение безысходности. Человечество-де зашло в тупик, роковой конец неизбежен, и потому незачем придерживаться "моральных стандартов".

Нигилизм противоречит самим принципам научной фантастики. "Новая волна" уже успела схлынуть. Несмотря на профессиональную изощренность, "авангардисты" не имеют большого успеха и до широкой публики не доходят. Читатели устали от катастроф. Они требуют фантастических произведений,, вселяющих веру в человека, в его будущее.

На этом литературном фоне легче определить позиции Эрика Фрэнка Рассела, в отличие от большинства англоамериканских фантастов убежденного оптимиста. Оптимиста не по Уолхейму, без кавычек, в полном и наилучшем смысле слова! А если к тому же учесть и другие привлекательные особенности его творчества - неиссякаемый юмор, хороший язык, умение лепить характеры, строить интересные сюжеты, создавать эмоциональный настрой, помогающий протягивать "ниточки к сердцу", - то популярность Рассела легко объяснима.

Он пишет много и на разные темы. Из десяти романов и примерно ста рассказов, составивших несколько сборников, значительная часть произведений, соответствует концепции галактической истории, хотя некоторые из них появились еще до "Основателей" Азимова. Не будучи "первооткрывателем", Рассел черпает свои замыслы из обширного фонда современных научно-фантастических идей, связанных с этой традицией. Но было бы несправедливо видеть в нем всего лишь интерпретатора. В некоторых случаях Рассел работает с упреждением. Например, серия его рассказов о гигантском биороботе по имени Джэй Скор ("Механистрия", "Симбиотика" и др.) возникла в начале сороковых годов, задолго до того, как тот же Азимов сформулировал в книге "Я, робот" знаменитые законы "роботехники". Поведение Джэя Скора, попадающего в труднейшие переделки, не только не противоречит этим "законам", но во многом предвосхищает их. Один из рассказов серии, озаглавленный в переводе "Эл Стоу", входит в настоящий сборник.

Современная англо-американская фантастика создавалась на глазах у Рассела и при его непосредственном участии. Исследователь этой литературы Сэм Московиц считает его "предтечей" современного научно-фантастического рассказа *. Применительно к раннему Расселу определение кажется верным. "Эл Стоу" по композиции напоминает классическую новеллу с неожиданной концовкой в манере О. Генри. Весь замысел держится на последней фразе. Что же касается содержания, то здесь - и новаторство, и архаика. Биоробот, каким он изображен Расселом, для начала сороковых годов - восхитительная находка. И тут же - спрутообразные марсиане, придуманные когда-то Уэллсом...