- Господь свидетель, вам хватило дерзости явиться перед нами в таком виде!

Эдуард сдернул шапочку и бросил на пол.

Яркий свет свечей упал на открывшееся лицо, и интерес Ранульфа усилился. Ибо женщина, несмотря на мертвенную бледность, была так же прекрасна, как и дерзка. Она ему казалась знакомой, хотя Ранульф не мог вспомнить, где видел ее раньше. Однако гордая осанка и роскошное платье не оставляли сомнений в ее богатстве и знатности.

Сверкающие волосы цвета красноватого золота были схвачены золотым с жемчугом обручем и уложены на висках в серебряную сетку. Они обрамляли изящное лицо с прекрасно выгнутыми темными бровями, светлыми зеленовато-голубыми глазами под густыми ресницами, высокими скулами и полными розовыми губами, сейчас вызывающе сжатыми.

Эдуард вдруг улыбнулся и протянул руку. Придворные и слуги задышали свободнее.

- Поднимитесь, леди Моргана, - милостиво сказал король, - и прошу к столу, отведайте вот этого вина.

Ранульф вздрогнул. При дворе Эдуарда была лишь одна леди Моргана, жена приговоренного изменника лорда Хартли, которого он собственноручно доставил в оковах в Лондон. Он не мог поверить в происходящее. Если бы не эти невероятные глаза, ясные, как аквамарины, в ней невозможно было бы узнать женщину, с которой он столкнулся в Тауэре. И… какое отношение имеет леди Моргана Хартли к нему?

Моргана взялась за протянутую королевскую руку и взошла на помост. Ее сердце бешено колотилось. Ей и прежде случалось быть свидетельницей королевского гнева, но никогда этот гнев не был направлен на нее. Впервые она испугалась, что преступила границу королевского терпения. Однако ей удалось сохранить в осанке должную смесь почтения и гордости.

Король окинул ее странным взглядом, в котором сквозило тайное удовольствие.

- Каково значение этого траура? Вы еще не вдова, леди Моргана.

Моргана смело взглянула ему в глаза.

- Я стану вдовой завтра, сир, и мне пора привыкать к трауру.

- Ни в коем случае! Черное вам не к лицу, леди Моргана, в трауре вы нам не нравитесь.

Хотя Эдуард старался выглядеть суровым, в глубине его глаз танцевали озорные искры. Он сделал знак Ранульфу, тот встал и присоединился к ним с затравленным видом.

Мужчины стояли рядом в свете факела, высокие, белокурые, точно ангелы. Не одна придворная дама затаила дыхание, глядя на них. Эдуард взял Моргану за руку, а другой рукой схватил Ранульфа, изумив их обоих.

- Леди Моргана, вы упрямы и нуждаетесь в надлежащем руководстве. К тому же вашим землям необходима защита закаленного воина.

Король торжественно повернулся к своему преданному соратнику, будто не замечая растущего ужаса на его лице.

- Сэр Ранульф, вы отважно сражались за наше правое дело. Не должен мужчина жить один, как говорит нам Библия. Вам необходима жена, с обширной вотчиной, требующей заботливого хозяина.

Эдуард соединил их руки.

- Благо, что интересы ваши сочетаются столь счастливо, ибо мы желаем видеть вас супругами.

Пальцы Ранульфа машинально сжали пальцы Морганы. Он смотрел на нее с таким нескрываемым ужасом, что она чуть не рассмеялась. Но в сложившейся ситуации не было ничего смешного. Моргана была потрясена и разгневана. Бросить ее из одного несчастного брака в другой, даже не спросив ее мнения!…

Король внимательно оглядел ошеломленное лицо Ранульфа, разгневанное - Морганы и удовлетворенно улыбнулся. Все-таки за тяготы управления королевством полагаются некоторые утехи. Вершить людские судьбы - одна из них.

- Наше королевское желание - скорая свадьба, - объявил Эдуард в выжидающей тишине. - Официальная помолвка состоится в праздник святого Элджина.

Моргане показалось, что захлопнулся капкан. Будущие супруги испуганно уставились друг на друга. До праздника святого Элджина оставалось менее шести недель.

Глава вторая

Зоркие глаза Ранульфа пристально разглядывали Тауэрский холм. Вокруг места казни собралась нетерпеливая толпа: богато разодетые купцы и мастера-ремесленники, шумливые школяры и подмастерья, помощники лавочников, торговцы рыбой, подавальщицы из таверн и конюхи, - но напрасно напрягал он зрение, высматривая огненное пятно красновато-золотистых волос. Ничего похожего. Он заскрежетал зубами. Никаких следов. Пока никаких. Ну, если она посмеет сюда явиться…

Десмонд, его кузен и первый помощник, подал сигнал, означающий, что из Тауэра выводят узника. Мгновение спустя гомонящее толкучее сборище успокоилось и умолкло. В воцарившейся тишине торжественно зазвучала барабанная дробь.

Ранульф стал проталкиваться сквозь толпу.

- Расступитесь, именем короля.

Два молодых ремесленника при виде выбитой золотом эмблемы на сине-белой куртке поспешно уступили дорогу и зашептались: сэр Ранульф из Оркни, северного ирландского рода, прозванный Датчанином. Золотой Рыцарь.

Солнечный луч сверкнул, отбитый пиками и алебардами стражников, и Ранульф увидел Моргану шагах в двадцати от того места, где стоял. Она была в скромном темно-коричневом плаще служанки, волосы тщательно спрятаны под капюшон. Пока ее никто не узнал, но это лишь дело времени. Моргане столь же трудно было скрыть гордую осанку и аристократическое лицо, как Ранульфу - широкие плечи и огромный рост.

Несмотря на кипевший гнев, Ранульф почувствовал невольное восхищение. Демонстративное неповиновение леди Морганы уже доставило ему достаточно неприятностей, и, вероятно, это только начало, однако что-то трогательное было в том, как эта маленькая женщина своим присутствием на казни мужа бросала вызов королевскому гневу.

Она стояла, высоко подняв голову, сжав нежные губы, не отрывая глаз от зловещей процессии, остановившейся перед плахой. Должно быть, она сильно любит своего мужа, если проявляет такую преданность, мелькнула у Ранульфа непрошеная мысль. Преданность он всегда ценил высоко. Но не безрассудство. И, мрачно подумал он, это не зрелище для благородной дамы.

- Расступитесь!

Он пробрался сквозь шумную компанию лавочников, закрывших свои лавки ради такого события, и оттолкнул локтем толстого купца в богатой одежде. Тот начал было возмущаться, но одного взгляда на огромного рыцаря хватило, чтобы придержать язык.

Моргана не заметила приближения Ранульфа. Ее взгляд был прикован к ужасной картине: стражники в полосатых куртках и начищенных до блеска шлемах, между ними Робин в алой одежде, освеженной кремовым атласом, видневшимся в прорезях рукавов; с бриллиантами, сверкающими в кружевном воротнике и кокарде щегольской шляпы. Зловещий контраст с черным капюшоном замершего в ожидании палача.

Бледное лицо Робина было спокойным, и в толпе поднялся шепот одобрения. Его пригожество и удалой вид завоевали симпатии собравшихся так же легко, как ранее собрали ему мятежную рать. По приказу капитана стражи Робин снял шляпу и передал слуге. Он шагнул к плахе - и в этот момент встретился взглядом с Морганой. Еле заметная улыбка тронула его губы, но в глазах не было прежней насмешки. Он и вправду приготовился умереть достойно.

Моргана чувствовала, что каждая страшная деталь останется с ней до конца ее жизни, но не могла отвернуться. Кровь кельтских королей текла в ее жилах, она унаследовала их гордость и упрямое мужество. Брак обернулся полной катастрофой, но она останется верной женой Робина до его последнего вздоха. Она не оставит его один на один со смертью.

Барабаны прервали свою жуткую дробь, к осужденному подошел священник и отпустил ему грехи. Обычно топор, полагавшийся за измену, знатным предателям заменяли на меч. Но эта милость не распространилась на Робина. Топор зловеще блеснул в руках палача, притянув взгляд Морганы.

Никогда впоследствии она не могла вспомнить, в каком порядке все произошло. Робин стал на колени и положил голову на плаху, палач высоко поднял топор. Лезвие как будто замерло на бесконечный миг, отразив пойманный луч, затем расплылось в движении, качнувшись вниз сверкающей дугой.

Прежде чем топор достиг конца своего рокового пути, мощные руки схватили и развернули ее, вжав лицо в расшитую куртку, слабо пахнущую сандаловым деревом. Она не могла видеть, но могла слышать. Топор с глухим стуком вонзился в деревянную плаху, и толпа вздохнула, как один человек. Моргану затошнило, голова у нее закружилась, колени подогнулись, и на мгновение она испытала чуть ли не благодарность за неожиданное нападение.

Когда слабость прошла, она попыталась вырваться, однако ее щека оказалась еще крепче прижатой к широкой груди. Теперь она почувствовала крепкие мускулы и тонкую металлическую кольчугу под курткой. Она снова попыталась вывернуться, но ее усилия были легко погашены неумолимой силой. Она знала, кто захватил ее в плен, еще до того, как увидела лицо этого человека: Ранульф Датчанин. Будь он проклят.