— Бог в помощь.

База 2

— Они все мертвы.

— Все четверо?

— Да. Мы забрали тела из отеля под видом полиции, и уже сейчас можно сказать, что вирус адаптировался к их генетической структуре. Из их крови мы получили совершенно новый штамм. Он действует и на людов, и на челов.

— Они пытались связаться с кем-нибудь?

— Да. Мы вовремя успели заблокировать Велемиру. И перехватили телеграфное сообщение. Никто не знает, что люды мертвы. Затем я отправил нескольких наших под мороком, они появились на границе со Швейцарией.

— Она не могла передать сведения никаким другим способом?

— Мы проверили: к ней заходил человский врач, но после этого визита он никому ничего не передавал — ни на словах, ни почтой или телеграфом. Магической активности не было. Слежку сняли только сегодня утром. Он чист.

— Хорошо, — молчание, затем резко: — А теперь я хочу знать, как вы допустили утечку? Вирус распространяется, жертв уже больше тысячи.

— Это же просто челы. Кроме того, я не думаю, что это перерастёт в эпидемию.

— Хорошо. Под вашу личную ответственность.

В апреле болезнь пришла в Париж. Поначалу медленно, а затем всё стремительнее она прокатилась по величественной столице Франции, оставляя за собой опустевшие дома и поредевшие семьи.

Ещё в марте, едва вернувшись домой, Жерар вновь принялся за исследование заразы. Он уже примерно знал, что она собой представляет, и уверился, что это грипп. Видоизменённый, странный, но тем не менее грипп. Первым «угадавший» название заразы Поль Фаре сейчас как раз болел, и, занимаясь другом, Солитэр не которое время совсем перестал следить за прессой. Зато Поль, даже на больничной койке, старался не упускать времени, а потому сумел отправить несколько статей в родную редакцию. Статьи вышли в печать, но уже после второй Полю пришло неофициальное уведомление, что он более не должен особо распространяться на тему болезни. Журналист страшно возмущался, порывался лично отправиться прямо сейчас в какую-нибудь комиссию и «устроить им там», но Жерар не позволил, мотивировав тем, что Поль сейчас сам разносчик вируса и лучше бы он сидел в лазарете.

— А это что? — Поль, смирившийся с тем, что придётся провести некоторое время запертым в четырёх стенах, спросил разрешения Жерара покопаться в записях и углубился в изучение содержимого одного из чемоданов. И теперь вытащил оттуда небольшую книжечку в кожаном переплёте. Открыл и пролистнул пару страниц. — Дневник?

Жерар отвлёкся от чтения очередного письма и замер. Встал, подошёл ближе. Перед глазами появилось лицо светловолосой женщины, и её зеленый взгляд заставил Солитэра поёжиться. Положив дневник в багаж, врач забыл о нём спустя несколько часов — появились ещё пациенты. Потом, по возвращении в Париж, никак не успевал заняться полной сортировкой собственных записей.

Стало стыдно.

— Да, дневник, — Солитэр взял его в руки и пере-листнул пару страниц. Выпал небольшой листок с несколькими строчками — объяснение, как добраться до матери Велемиры. Репортёр прочёл вслух и посмотрел на друга:

— Это в Москве?

— Да, та пара из отеля. У них дети умерли накануне нашего приезда, помнишь? — Поль кивнул, а Жерар продолжил: — Женщина попросила меня отвезти её дневник семье. А я тогда совсем забыл.

— Но в России же сейчас творится невесть что! Они закрыли границы для посторонних… Да никто в здравом уме туда не поедет… — репортёр удивлённо посмотрел на Жерара. — Надеюсь, ты достаточно умён, чтобы не кидаться туда.

Солитэр промолчал. Затем вздохнул:

— Нужно прочитать дневник, чтобы понять, насколько на самом деле важно его отвезти.

Поль кивнул, продолжая рассматривать покрытые ровными округлыми буквами страницы тетради:

— А для того, чтобы его прочитать, нужно, чтобы кто-то знал русский…

«2 мая

815-й день работы на базе 2. Проект «Ёж»


Иногда мне начинает казаться, что мы выпустили джинна из бутылки. Мы тщательно собираем всю информацию об эпидемии среди челов, но это не слишком обнадёживает. Грипп пожирает их со скоростью голодного дракона. Хотя, если бы мы вдруг начали уничтожать Европу именно драконами, мы нанесли бы меньший ущерб.

Иногда задаю себе вопрос: мне стыдно? Я никогда не рассматривал челов как кого-то, заслуживающего уважения, хотя именно они когда-то. Не важно.

Пожалуй, мне не стыдно. Мы использовали их типичную болезнь и постарались изменить для генетической структуры людов. Работа не на один год. И не на два. Достаточно сказать, что первая база начинала работу над этим вопросом ещё семьдесят лет назад, но опыты над челами и вспыхнувшая в результате эпидемия среди них привлекли внимание Люди. После этого базу законсервировали и создали вторую. Ограничили поиски исключительно гриппом: вирус хорош во всех своих проявлениях и легко способен к мутации, а каждый новый его штамм опаснее предыдущего.

Образцы, полученные из ткани людов, поставили меня в тупик. При учёте того, что специально разработанная вакцина не произвела на вирус «впечатления», дело принимает любопытный оборот. Занятно ещё и то, что штамм сам по себе не слишком опасен. Нам удалось выяснить, что носителей убивает иммунная система, а не вирус.

Сегодня утром почувствовал лёгкое недомогание. Поднялась температура, упало давление.

Для чела это означало бы начало заражения. А для нас?..

Вопрос пока без ответа — результаты анализов будут готовы лишь завтра утром, когда будет проведён весь комплекс исследований. Одно я знаю точно. Вирус в крови есть. И у меня, и у всех остальных — меры безопасности где-то дали сбой. Возможно, оттого, что мы не придавали опасности должного значения.»

Знающий русский язык знакомый Поля оказался моложавым мужчиной лет сорока на вид.

— Заходите, мсье! — Таким Хамзи улыбнулся Солитэру. — Собираетесь что-либо приобрести?

— Нет, сегодня нет, мсье Хамзи, — покачал головой доктор и тут же перешёл к делу. — Мне требуется ваша помощь.

— Моя помощь? — непритворно удивился торговец, но затем чуть склонил голову набок. — Я вас слушаю.

Солитэр подошёл ближе и протянул дневник Такиму.

— Вы можете прочесть его? Я думаю, там всё по-русски, а ни я, ни Поль не знаем этого языка. — Он помолчал, а затем добавил: — Это дневник одной женщины, умершей не так давно.

— Переводческие услуги тоже платные, — проворчал Таким, но взял дневник — любопытство не давало покоя. Он сел в удобное кресло, надел на нос очки в роговой оправе и открыл первую страницу. Пробежал взглядом, перелистнул пару страниц. Затем открыл последнюю.

Отложил со вздохом.

— Скажите, как он к вам попал? — серьёзный тон, вкупе с пристальным взглядом чёрных глаз, заставил Жерара чуть заметно нахмуриться.

— Эта женщина умирала и попросила отдать его её семье. Но ехать в Москву.

— Понимаю, понимаю. — Таким снова вздохнул и кинул взгляд на дневник. — Я его передам. У меня как раз завтра-послезавтра в Москву отправляется товар.

— Но — доктор Солитэр почувствовал себя мальчишкой, которого не только пристыдили, но и отстранили от чего-то интересного. — Разве это будет правильно?

— Будет — тихо и очень твёрдо ответил Таким. — Не волнуйтесь, этот дневник попадёт в надёжные руки.

Жерар некоторое время боролся с сомнениями, но, вспомнив, что ему самому всё равно не удастся выехать в Россию, кивнул, соглашаясь. Так хотя бы будет правильно — дневник доставят по адресу.

Несмотря на кажущуюся правильность решения, из лавки Жерар вышел в подавленном настроении. Его не покидало ощущение, что он пропустил что-то важное. Прикоснулся к тайне на одно мгновение — и потерял её уже навсегда.

Едва Жерар вышел из лавки, Таким Хамзи нырнул в подсобное помещение и снова посмотрел на дневник. Достал лист с адресом Велисветы и смял. Выкинул в мусорную корзину.

А затем нашептал несколько слов кольцу, которое всегда носил на указательном пальце, и шагнул в чёрный вихрь.

Вернулся он через несколько часов, довольный и разбогатевший на добрую сотню тысяч.

«4 мая

817-й день работы на базе 2. Проект «Ёж»


Он снова изменился, и сейчас могу с уверенностью сказать, что я болен. Дыхание затруднено, температура держится тринадцать часов подряд. Плюс геморрагическая сыпь. Как только стало ясно, что вирус поразил меня, я нахожусь в карантине. Пока могу — рассказываю о своём самочувствии. Вакцины, приготовленные на всякий случай, не действуют.

Я подозреваю, что мы, внеся в вирус свои изменения, сделали его способным к самопроизвольной мутации. Штамм, полученный из моей крови, похож на наше изначальное творение и то, что убило людов, но он другой. Он влияет именно на мой организм, заставляет его бороться изо всех сил.