Тем временем к нам потянулись толпы зверей с просьбой принять их самих и их семейства в наш новый зоопарк. А когда стало известно, что доктор Дулиттл создает еще и клуб для мышей и крыс, о котором он уже давно поговаривал, всем остальным тоже захотелось устроить клубы, где они могли бы встречаться по вечерам.

— Я ли вам не говорила? — ворчала Полли. — Помяните мое слово — дальше будет и того хуже.

Мы сидели на кухне. В очаге пылал огонь. Я старательно чертил на большом листе бумаги план будущего зоопарка, а Полли и белая мышь не отрывали глаз от линий, которые постепенно складывались в очертания домов и улиц.

— Даже если у тебя будет в десять раз больше места, тебе все равно не удастся всех там разместить, — не унималась Полли. — Судя по всему, затея с новым зоопарком пришлась ей не по душе. — Ну что им всем неймется? Жили себе раньше в норах и в гнездах — теперь подавай город!

— Ты вычерти все, что мы уже придумали, а потом посмотрим, сколько еще осталось места и что еще можно будет построить, — сказала белая мышь, не обращая внимания на брюзжание Полли. С тех пор как я спросил у нее совета, она считала себя чуть ли не самым главным устроителем города зверей и до того важно надувалась, что невозможно было смотреть на нее без улыбки.

Вот и на этот раз я улыбнулся и ответил:

— Неплохо придумано. Ведь после того как мы поселим в зоопарке зверей, трудно будет что-либо изменить.

От похвалы белая мышь надулась пуще прежнего и продолжила:

— А еще надо бы открыть несколько магазинов.

— Магазинов? — удивился я. — А зачем?

— А затем, — ответила мне белая мышь, — что в любом городе есть центральная улица, и на ней всегда стоят магазины. Где же еще хозяйкам делать покупки, встречаться, жаловаться на дороговизну? Ничто так не украшает город, как магазины. Мы будем продавать там орехи белкам и пшеничные зерна мышам. А еще следовало бы открыть небольшие кафе и ресторанчики, где можно поужинать, когда поздно возвращаешься домой и нет ни времени, ни желания заниматься стряпней.

Ошарашенная Полли долго смотрела на белую мышь, а затем спросила:

— А кто будет работать в этих магазинах? Ведь сами по себе ни магазины, ни рестораны не растут как грибы.

— Какие пустяки! — ничуть не смутилась белая мышь. — У меня уйма знакомых крыс и мышей, которые запляшут от радости, если им разрешат торговать орехами или открыть харчевню. Мы, грызуны, прирожденные торговцы, у нас это в крови.

Изображение к книге Зоопарк Доктора Дулиттла

— Это уж точно — где пахнет выгодой, вы тут как тут, — хмыкнула Полли. — Но не забывай, что в зоопарке будут жить не только крысы и мыши.

— А мы и остальным оставим местечко, — не сдавалась белая мышь. — Просто-напросто в городе будет несколько разных районов, где поселятся разные звери. У мышей — свой район, у белок — свой. И не забудь, Том, что ты обещал мне разместить наш клуб на пригорке у забора.

Работы было невпроворот, но мало-помалу мы закончили план и выстроили новый зоопарк Наконец его двери распахнулись перед жильцами. В зоопарке были приют для бездомных собак, клуб для крыс и мышей, гостиница для белок, большой зал, где вечерами собирались лисы, дом для барсуков и меблированные комнаты для кроликов — большая яма с удобными норами, рядом с которой росли капуста и морковка.

Нам оставалось только тщательно следить за тем, чтобы число жильцов не увеличивалось, потому что сразу же после открытия зоопарка нас буквально взяли в осаду тысячи и тысячи желающих поселиться там.

В каждом клубе был свой совет во главе с председателем. Доктор Дулиттл не вмешивался в их дела и требовал соблюдения лишь одного-единственного условия — не охотиться в стенах города. Ни одна собака не имела права охотиться на крыс, ни одной лисице не разрешалось гоняться за белками и птицами.

И случилось невероятное: когда звери перестали бояться за свою жизнь, все изменилось. Никто ни с кем не ссорился, лисицы и собаки мирно разгуливали по центральной улице и заходили в одни и те же магазины. Я часто собственными глазами видел, как белка-мать укладывала детей спать на свежем воздухе и совсем не опасалась, что дремлющий на солнышке терьер утащит ее малышей.

Мыши и крысы прекрасно знали городскую жизнь. Еще бы, ведь они всегда селились в лавочках, магазинах и харчевнях. Поэтому именно они и вели всю торговлю в зоопарке. Было очень забавно смотреть, как собаки покупают у огромной крысы сахарные косточки, птицы — пшено, кролики — пучки зелени, а мыши разносят товары по домам и даже заходят в конуру к бульдогу или в лисью нору.

Изображение к книге Зоопарк Доктора Дулиттла

Глава 6. Мы опять без денег

Когда я сказал, что в городе зверей никто ни с кем никогда не ссорился, это было не совсем правдой. Собаки и в самом деле не нападали на лисиц и на крыс, лисы не трогали кроликов. Но все же время от времени среди зверей начинались раздоры. Собаки дрались с собаками, лисы с лисами, барсуки с барсуками. Да, наверное, так оно и должно было быть. Зверей было много, у каждого был свой нрав, свои вкусы и пристрастия. Если уж даже двое родных братьев не могут обойтись без драки, то что уж говорить о животных.

Иногда в зоопарке происходили настоящие сражения, особенно часто это случалось в первые месяцы, пока звери не образовали всяческие общества, сообразно своим наклонностям. Хуже всех вели себя барсуки. Я-то думал, что эти неуклюжие толстяки — самые добродушные в мире существа. На деле же оказалось совсем не так. Даже когда остальные звери перемирились и передружились, барсуки никак не хотели уняться. У них была своя собственная харчевня, где они собирались вечерами и развлекались. Чаще всего они играли в одну и ту же игру, проводили па земле длинную черту и бросали вдоль нее камушки. Ни я, ни доктор Дулиттл никак не могли понять, в чем заключается смысл этой игры и кто в ней выигрывает — тот, кто бросил дальше всех, или тот, кто бросил точнее всех?

Нам ни разу не удалось досмотреть эту игру до конца: всякий раз, когда игра подходила к концу, барсуки начинали выяснять, кто же из них победил, и дело завершалось общей свалкой.

Нередко случалось даже, что ночью к доктору или ко мне прибегала перепуганная белка, будила нас и с дрожью в голосе говорила:

— Там… там снова… барсуки устроили потасовку и переполошили весь город.

И нам приходилось вскакивать с теплых постелей, бежать в зоопарк и урезонивать драчунов.

В конце концов нам это надоело, и мы с помощью белой мыши — она теперь была градоначальницей и очень тем гордилась — создали полицию. Комиссаром полиции стал большой и важный бульдог. У него служили два пса-стражника, два лиса-сыщика, а две сороки летали над городом и следили за порядком. Стоило им увидеть что-либо подозрительное, как они тут же вызывали стражу. С тех пор любители потасовок были вынуждены держать себя в узде и не затевать драки в харчевне. Не один раз псы арестовывали того или другого барсука и запирали на ночь в тюрьму.

Первым в городе зверей угодил за решетку, как вы думаете, кто? Поросенок Хрюкки! Однажды днем он заметил, какая крупная морковка выросла на грядках у кроликов, и ночью влез туда, чтобы вдоволь полакомиться. Однако от лиса-сыщика ему не удалось уйти. Тот выследил поросенка, схватил и надел на него наручники. Не успел поросенок даже сказать: «Что такое? Как ты смеешь?» — как уже был арестован и посажен в тюрьму.

Наутро поросенок предстал перед судом. В тот день судьей была белая мышь. Ей хотелось строго наказать Хрюкки, чтобы другим неповадно было, но за поросенка вступился доктор Дулиттл.

— Отпустите его, — попросил доктор. — Ручаюсь вам, что больше он не будет таскать чужую морковку. Я сам присмотрю за ним.

Поросенка отпустили восвояси. Белая мышь сказала ему на прощанье:

— Смотри у меня, еще раз попадешься — мы заставим тебя шесть дней рыхлить наши грядки да еще наденем на пятачок намордник, чтобы ты ни одной морковки не слопал.

Крохотная белая мышка стояла перед огромным толстым поросенком и грозила ему лапкой!

Не меньше забот доставляли нам собаки. Сейчас я расскажу, как мы обустроили приют для бродячих псов.

О таком приюте доктор Дулиттл подумывал уже давно, и О’Скалли не мог дождаться, когда же доктор наконец-то даст прибежище его бездомным приятелям. Теперь он был на седьмом небе от радости и вместе с Тобби и Скоком взялся за дело.

— Бывают собаки, — растолковывал он мне, — кто рым нет ничего милей собственной конуры, где они и живут в одиночестве. А есть другие, которые готовы даже сахарную кость променять на хорошую компанию, им нужен один общий дом.