1


-Я узнал, что тайрианская медицина творит чудеса: из дурнушки – красавицу, из кентавра – гуманоида! А из мужчины – женщину? То есть, я хотел сказать, наоборот, из женщины - мужчину ...

В дверях резко остановился молодой человек: лицо пылает нервным румянцем, голос - как до предела натянутая струна, в глазах – готовность немедленно сделать с собой что угодно, услышав отказ.

-Да, делаем. И это, и многое другое. Входите, садитесь.

Хэгши показала на стул в метре от себя, одновременно выключая пульт. Теперь, если этот человек нечаянно и заденет какую-нибудь кнопку, ничего не произойдет, а он будет чувствовать себя на равных.

Он стремительно вошел, сел, с силой сцепив пальцы в замок между колен, и вызывающе заявил:

-Отговаривать меня бесполезно!

-Я не собираюсь вас отговаривать, - мягко сказала Хэгши.

В ответ - удивленный взгляд и мгновенно вспыхнувшая улыбка. Бросалось в глаза, что он не видит тайрианку, хоть и смотрит в упор, как не видит ничего вокруг себя, поглощенный одним стремлением.

Это так и было. Он только заметил, что здесь все светлое: пластик и металл не то предметов интерьера, не то приборов, волосы, кожа и одежда у молодой женщины, сидящей за пультом с экраном.

-Хэгши Керайдин - это вы?

-Да.

-Я – именно к вам, - и сконфуженно прибавил, - забыл сказать “илэ - оо”.

-Ничего страшного. Я сегодня уже устала от приветствий, - улыбнулась Хэгши.

Он заметил, что стул имеет винтовую ножку, и стал слегка поворачиваться вправо - влево, отталкиваясь от пола ногой, поймал себя на этом, поморщился и перестал.

-Что предпочтете: отдохнуть, послушать объяснения по поводу предстоящей операции или прямо сейчас начать, провести некоторые измерения?

-Начать.

-Тогда разденьтесь и встаньте туда, внутрь, - Хэгши сделала жест в сторону большой блестящей призмы.

Он немедленно вскочил и почти бегом направился к аппарату.

Хэгши включила пульт, объясняя: - Замер параметров для коррекции фигуры, чтобы она соответствовала полу. Плечи будут шире, бедра – уже...

Он резко обернулся и пару секунд недоуменно глядел в ее сторону, потом у него вырвался нервный смешок.

-Да, конечно. Мне это в голову не приходило, у нас такого не делают, только меняют пол.

Он нагнул голову, оглядывая себя.

-Да, конечно. И еще – руки. Такие кисти и запястья – не для парня.

Он почти сорвал с себя одежду, побросав все на пол, потому что боялся положить куда-нибудь, чтобы не повредить приборы – замшевую куртку с бахромой, рубашку, кроссовки, носки, джинсы и плавки - и неловко, боком, ступил внутрь излучателя.

Стыдится наготы, но по осанке это не заметно.

-Жаль вас менять, вы красивы.

-Но это же не я, это не мое! Это ошибка природы, которую следует исправить как можно скорее! Все это я с удовольствием подарил бы тому, кому оно нужно, мне же нужно совсем другое!

-Я не отговариваю вас, я сделаю операцию. Вы будете мужчиной, словно родились им. Слышали что-нибудь о частичном клонировании?

-Читал, - с юмором сообщил он. - Я читал о-очень много фантастики.

-Это – основной этап, - улыбнулась Хэгши. - Клонирование отдельных органов, присаживание их оперативным путем и ускоренное приживление с помощью...

-Сдаюсь! - он шутливо-умоляюще вскинул руки вверх, нагнув голову. - Основное я понял, дальше не надо, все равно не вникну, слишком взвинчен...

Что-то в этом жесте, несмотря на весь его юмор, заставляет больно сжаться сердце. Словно ему уже приходилось просить пощады, и всерьез.

-Можете одеться.

Он быстро натянул на себя свою одежду и уселся на ступеньке платформы излучателя.

- Как вас зовут?

Неожиданно он ужасно растерялся, снова залился густым румянцем.

-Я... хочу взять новое имя... из литературных произведений, причем не своей страны, чтобы ни за что не узнали, кто, откуда ...

-Вы обдумаете это, но сейчас мне нужно вас как-то называть ...

Он не слышал, уставившись куда-то перед собой широко открытыми глазами, с полминуты молчал, потом заговорил вполголоса:

-Мне нравится имя из...

Он не смог произнести название - “Звездные войны”, - зная, что оно имеет смысл, нелестный для землян...- из одного фантастического романа. Хан Соло. Хан – нравится. А Соло – нет.

Не хочу быть одиноким, хоть пока и являюсь. Возьму что-нибудь другое, но непременно связанное с космосом. Скайуокер? Слишком длинно. Стармен, Спейсмен? Неблагозвучно. Солар? Одной системы, а не всего космоса ... Звезды, свет, пламя... Огонь. Файр. Нашел.

 Хан Файр.

Итак, меня зовут Хан Файр, - объявил он шутливо-торжественно.

-Красивое имя. Но не слишком ли быстро вы выбрали? Возможно, потом передумаете.

-Нет. Я чувствую, что нашел точно, - в его голосе смешались ликование и обращенная к самому себе ирония. - Внезапное вдохновение: у меня так бывает.

Подумал и прибавил:

-Раз я вспыльчивый, значит, должен быть и темпераментным, так что имя точное, - и с досадой почувствовал, что краснеет. С такой способностью к естественному макияжу не следовало и пытаться выглядеть раскованно.

-Мы продолжим подготовительный этап после того, как я посчитаю. Подождите немного, Хан. Вот кресло, - мягко сказала Хэгши.

Да-а, это называется, пока не ткнули носом, не заметил.

Хан пошел и сел в это кресло. Вначале он сидел неподвижно, боясь помешать. Потом осторожно пошевелился. Заметил, что ладони влажны от пота, и с яростью потер их о джинсы. Потом сел удобнее, привалившись плечом к спинке кресла. Сообразив, что эта поза выдает неуверенность, сел по-другому, очень прямо, на самый край. Но тут ощутил такую усталость, что сдался и утонул в кресле, как оно к тому располагало.

Долго считать вовсе не требовалось, Хэгши дала ему эти несколько минут, чтобы он освоился и успокоился. Вот дыхание стало ровным. Даже слишком.

Она обернулась.

Хан спал в кресле, запрокинув голову.

Не разбудить – обидится, разбудить – невозможно.

Через два часа он проснулся, сконфуженный и злой на себя. Впрочем, стыдиться тут нечего, внезапно пришла мысль, словно откуда-то извне. Просто устал, все обычно и естественно. Хан вдруг успокоился, не осознав этой перемены в себе и, тем более, не догадавшись о ее причине.

Хэгши обернулась к нему.

-Голограмма готова, можно посмотреть, как вы будете выглядеть после операции. Слышали о голографии?

-Да, у нас уже изобрели, но я ни разу не видел.

-Сейчас увидите. Смотрите туда, к дальней стене.

У стены в столбе света возникла фигура обнаженной девушки. Действительно “голо-“, сострил мысленно Хан, краснея. Если бы не этот столб света и не неподвижность, девушка выглядела бы реальной, живой. Хану стало не по себе.

Рядом с первой голограммой появилась вторая - фигура юноши, как две капли воды похожего на девушку, одного роста. Световые цилиндры Хэгши сделала специально, чтобы не было слишком сильного впечатления.

-Слева - это вы сейчас, а справа - каким вы будете. Размеры коррекции фигуры в плоскости в земных мерах следующие: ширина плеч увеличивается на пять сантиметров, на столько же уменьшается ширина бедер, запястье - плюс два миллиметра, ширина пальцев – плюс полмиллиметра, их длина - плюс пол-сантиметра, ширина ладони - плюс миллиметр.

-Мне кажется, коррекция маловата, - осторожно сказал Хан, не в силах скрыть недовольство.

-Иначе нарушится гармония.

-Нельзя ли осуществить более радикальную коррекцию? - спросил он с таким видом, словно вниз головой в воду бросался.

-А именно?

 -Прежде всего - рост. Сто шестьдесят пять сантиметров - для парня это смешно. Должно быть хотя бы около ста девяноста. Ну, и соответственно - фигура с мускулатурой. Вроде Арнольда Шварцнеггера. Такие вот у меня преувеличенные представления о мужественности...

Самоирония - явно постоянная его манера, средство самозащиты.

-...А длинные волосы оставлю. Это не признак пола. Длинные волосы, например, у индейцев. И в мужестве, и в мужественности им разве что расисты откажут! - с неожиданной яростью продолжил Хан. И тут же сильно смутился. - Так можно ли осуществить подобную коррекцию?

-Да. Но не советую. Нарушится координация движений, восстанавливать ее долго, сложно и не всегда удается полностью. Вы не можете не понимать, как это важно.

-Конечно, - обескураженно согласился Хан. - Мужчина - защитник. Он должен уметь драться. А какая драка при нарушенной координации? Кажется, я говорю глупости.

-Да нет, все правильно, - сказала Хэгши. - И будут недоступны некоторые профессии.

-Еще я хотел бы изменить лицо - чтобы никто не мог узнать.

-А вот это не советую категорически. Вы очень красивы. Изменить такое лицо до неузнаваемости можно только в худшую сторону.

Подобрать другую гармонию, подходящую к строению лицевых костей, трудно. Менять же их строение... Я не решусь скорректировать ваше лицо даже минимально, чтобы сделать черты чуть резче. Но оно одинаково красиво и для девушки, и для юноши.