– Кто может за этим стоять, Тео? Секта? Группа антиглобалистов? Фанатичные мусульмане, мечтающие о закате западной культуры?

– Ты слишком торопишься с выводами, – сказал я.

– Во всяком случае, я думаю о различных вариантах, которые позволили бы нам не обращаться в полицию.

– Продолжай

– Все просто, нам ничего не остается, как уничтожить улики.

– Четыре куска холста?! Ты с ума сошла! Я не буду участвовать в уничтожении произведения искусства, которому четыре века.

– Учитывая наше положение – ответила она резко.

Но видя мое неодобрительное выражение лица, тут же добавила:

– Это просто средневековая картина, разодранная в клочья.

– Во-первых, это Ренессанс, а не Средневековье, – объяснил я серьезно. Кроме того, эта картина, как правильно заметил Магнус, не просто произведение искусства, это целая культура, цивилизация, часть наследия Западного общества.

– Ерунда!

– Кроме того, не сдав улики в полицию, мы помешаем расследованию.

– Нет, – ответила она, – мы просто защитим свою жизнь, а это намного важнее, чем твое чертово наследие

Два разных представления о мире. Цитата Джона Донна об индивидуализме. Какой выбор сделать? В пользу личного или общественного? Вспоминая свой последний проигранный процесс, я подумал, что мой вклад в копилку общественных интересов оказался не столь уж серьезным.

Поразмышляв, я решив, что тоже не хочу иметь дело с полицией и СМИ, расспрашивающих о том, к чему я ни имею никакого отношения. Все, чего я хотел, – оказаться во Франции, сесть на каменную плиту в тени дома и наблюдать, как сменяют друг друга времена года.

Я предложил Барбаре компромисс:

– Мы не пойдем в полицию, но вернемся в церковь и уговорим остальных вернуть все четыре части холста в музей. В конце концов, наверняка существуют специалисты, способные отреставрировать полотно.

Барбара согласилась, и мы покинули заправку.

Мы были всего в двадцати метрах от кабриолета, когда он взорвался прямо посередине стоянки. Нас снесло ударной волной. Всюду разлетелись осколки стекла. Мы хотели закричать, но не могли произнести ни звука, словно взрыв блокировал наши голосовые связки. Наконец, через несколько секунд, которые, казалось, тянулись бесконечно, раздался шум сработавшей сигнализации, и из магазина выскочили два сотрудника с огнетушителями, торопясь потушить огонь прежде, чем он доберется до бензоколонок.

Когда опасность миновала, мы осмелились поднять головы и были ошеломлены, увидев, во что превратилась наша машина. В воздухе стоял сильный запах гари.

Барбара опомнилась первой.

– Для людей, которые хотели всячески избежать контакта с полицией, это явная неудача.

Через три часа за нами приехало такси и отвезло нас на квартиру к священнику. Перед этом мы были допрошены итальянской полицией, однако ни Барбара, ни я ни словом не обмолвились о кусочках холста. Мы громко доказывали, что мы – мирные американцы, которые ничего плохого не сделали, лишь арендовали автомобиль, и непонятным образом оказались в эпицентре террористического акта.

Сначала дело шло туго. Барбара называла полицейских свиньями и грозилась позвонить в американское посольство, но в конечном счете необычная способность Барбары «наезжать» и мое знание международных законов принесли свои плоды, и нас, наконец-то, отпустили, попросив оставаться на связи с полицией.

Барбара немедленно позвонила Каросе, чтобы рассказать ему и Магнусу про взрыв. Они очень тепло встретили нас по возвращении.

Магнус приготовил нам выпить, и мы решили, что времени для проволочек больше нет. Нас хотели убить, значит, план действий состоял в том, чтобы узнать, кто за этим стоит. Если верить биологу, мы могли это сделать. Но для этого необходимо было объединить усилия, только тогда у нас появился бы шанс разгадать загадку. Правда, никто не хотел взять на себя роль лидера команды.

Еще не отойдя от шока после взрыва кабриолета, Барбара решила по крайней мере временно довериться нам. Священник попросил нас называть его по имени «Витторио». Никто не заставил просить себя дважды.

– Итак, Витторио, с чего начнем? спросил Магнус, сжимая ручку сковороды.

– Сначала обжарьте лук и чеснок в трех столовых ложках оливкового масла.

Я не мог в это поверить! Не прошло и 10 часов после покушения, а он не мог придумать ничего лучше, чем приготовить пасту!

– Профессор, Вы действительно думаете, что сейчас подходящее время для трапезы? спросил я неодобрительно.

– Расслабьтесь, Тео, и позвольте нам продолжить: на пустой желудок думается плохо. Сегодня вечером будет спагетти по-неаполитански для всех.

– Не кладите много чеснока, – заметила Барбара, – это вредно для дыхания.

– Но отлично подходит для всего остального, чеснок регулирует кровяное давление и увеличивает выработку спермы, – закончил Магнус свою мысль.

Так или иначе, я попытался вернуться к теме, из-за который мы все оказались здесь.

– Знаем ли мы, откуда были отправлены пакеты, полученные Скотланд-Ярдом?

– Нет, по радио об этом не упомянули, – ответил Кароса.

Мне стало приятно смотреть, как Магнус готовит, и я почти пожалел, что не знал особенностей рецепта.

– Лук уже прожарился, Витторио, я могу добавить помидоры?

– Да и же зелень с маслинами.

– Ммм, целая гора зелени. Почувствуйте запах, МакКойл, вместо того, чтобы дуться. Видите ли, одно из лучших блюд, которое я ел, – обычные спагетти с базиликом. Это было в ресторане на Сардинии

Я прервал его воспоминания:

– Барбара сказала мне, что раньше работала на Стейнера.

– Правда? Расскажите нам об этом мисс Вебер, пока кипит соус. Может быть, мы также узнаем, что вы сделали для общих интересов.

Мы пошли в небольшую столовую. Барбара села на диван, положив ногу на ногу. Я старался смотреть в другую сторону, чтобы сосредоточиться на ее словах.

– Несколько лет назад я работала в филиале «Майкро-Глобал», находящегося в свободной зоне в Гондурасе.

– В свободной зоне? спросил, нахмурившись Витторио.

– Это часть закрытой территории, где никто не живет постоянно; компания, работающая там, имеет право не платить налоги, – объяснила она.

– Почему?

– Это обычная для Центральной Америки система. Правительства этих стран готовы на все, чтобы привлечь американский бизнес и снизить уровень безработицы. Плюс хороший толчок для инвесторов: они находят людей, желающих работать, предлагают им конкурентоспособную зарплату; правительства заставляют молчать профсоюзы, поскольку права трудящихся в этих местах массово нарушаются. Кроме того, Штаты в двух часах полета оттуда.

– И чем занимаются на этих фабриках? поинтересовался Магнус.

– Обычно, работа там не требует особой квалификации. В случае «Майкро-Глобал» речь идет о сборке комплектующих для компьютеров.

– Продолжайте, – сказал заинтересованный Джемерек.

– Эти заводы окружены колючей проволокой и охраняются коммандос. В основном там работают женщины, которые трудятся по семьдесят часов в неделю в отвратительных условиях. Были бесчисленные случаи злоупотреблений, угроз и даже изнасилования. Кроме того, если какая-нибудь девушка беременела, руководство заставляло ее увольняться.

– Почему? поинтересовался Витторио.

Вздохнув, Барбара пожала плечами.

– Потому что компании не хотят оплачивать время, пока женщина находится в декрете. Но некоторые девушки усиленно цепляются за свои места, и это приводит к выкидышам.

– Это нелегально, – заметил священник.

– Какова конкретно была Ваша работа? спросил Магнус.

– Координатор дочерней компании «Майкро-Глобал» в Центральной Америке, в Гондурасе и Никарагуа, но я приезжала на фабрики один или два раза в неделю. Два дня в Сан-Педро, два других – в Манагуа, оставшееся время – в Калифорнии.

Она надолго замолчала, размышляя, продолжать ей или нет. Барбара ушла на кухню за стаканом воды, потом, вернувшись, вновь села на диван, скрестив ноги, и продолжила:

– Сначала я предупреждала директоров о ситуации, но они сказали, что все в порядке, что, мол, это нормальные условия работы.

– И что Вы тогда сделали?

– Ничего, Магнус, я была подавлена, молода и амбициозна, это была моя первая серьезная работа. Тем не менее, однажды молодая женщина, которая в тот момент тоже была беременна, пожаловалась на острые боли в желудке и попросила отпустить ее к врачу на осмотр. Бригадир отказал ей и отправил работать без перчаток на несправную центрифугу, где были проблемы с проводкой. Через три часа она умерла, получив удар тока мощностью в 300 киловатт. На сей раз с меня было достаточно. Я записала все свидетельства, жалобы и отправила Стейнеру, но ответа так и не дождалась. Я пригрозила рассказать все прессе и Ассоциации защиты прав потребителей.