Он снова заговорил, что-то рассказывая. Она уже не понимала ни слова, впитывая только звук голоса и тепло стройного и хрупкого, неожиданно сильного тела. А между тем его руки творили свою магию, легко прикасаясь, перебирая пушистые пряди волос, аккуратно приглаживая их, иногда, словно невзначай, проходясь массажной щёткой и кончиками шелковистых пальцев по обнажённой коже шеи и плеч. А потом он вполголоса запел. Это было гораздо лучше, чем в записи или трансляции. Богатые модуляции бархатного голоса завораживали, усиливая истому, погружая в неведомый прежде мир наслаждения.

Эдна запрокинула голову, и прямо перед её глазами оказались невероятные глаза тави, тёмные, как ночное небо, огромные, бездонные и переливающиеся всеми оттенками света неземных зарниц. Она тонула в этих глазах, забыв себя, потерявшись полностью, больше не замечая ничего вокруг. И тут её губ коснулись тёплые шёлковые губы в нежном томительном поцелуе. Это было так неожиданно сладко, что она задохнулась, а потом замерла в величайшем удивлении и потрясённо уставилась в лицо тави, воззрилась на молодого лемура, как на чудо.

Он?! Он захотел поцеловать её? Он — такой утончённо прекрасный, знаменитый и богатый, захотел поцеловать её, невзрачную и некрасивую? Её даже в школе никто из подрастающих мальчишек ни разу не захотел поцеловать. Она была рассеянной и мечтательной, училась плохо и сильно проигрывала по сравнению с яркими внешне и бойкими одноклассницами. И потом, в юности, никто из мужчин на неё особого внимания не обращал.

Она вцепилась в его плечи и сама не заметила, как начала стаскивать с него одежду, чтобы ощутить тепло всей кожи, полностью.

Он внезапно остановился, и она протестующе простонала, прилагая неимоверные усилия, чтобы вникнуть в то, что он сказал:

— Лодку перевернём. Лучше вернуться в каюту, там и продолжим.

Она с трудом пришла в себя, ровно настолько, чтобы кое-что сообразить.

— Мне надо будет приготовиться.

У неё в мыслях промелькнула ванна с пеной, Хади не возразил, хотя обошёлся бы и без подобных приготовлений.

Они причалили к борту грави-каравеллы и поднялись по трапу. Охранники Легенды Вселенной втянули лодку на судно, Эдна со всех ног понеслась в свою каюту. Хади обещал прийти через полчаса.

6.

Девушка вбежала в каюту, бросилась к ванне, начала наполнять её водой, выкрутив все краны до отказа, опрокинула туда сразу несколько флаконов с душистой пеной. Потом метнулась к шкафу, судорожно порылась, разыскивая платье понаряднее и пособлазнительнее, вывалила груду одежды на пол, так ничего и не выбрала, побежала обратно, забралась в ещё неполную ванну, вспомнила, что не достала полотенце, но не стала вылезать, торопясь привести себя в порядок. Кто её тут сейчас увидит?

Она лихорадочно размазывала шапки пены по волосам и телу, когда внезапно затрещала входная дверь и обрушилась внутрь грудой обломков. По комнате затопали тяжёлые шаги, дверь ванной слетела с петель, двое рослых мужчин в полумасках ворвались и молча вытащили девушку из воды.

— Что это значит?!! Вы кто?! Как вы смеете?

На её испуганный вскрик никто и не подумал ответить. Её так же молча проволокли по каюте, небрежно держа за одну руку повыше локтя. Свободной рукой она ухитрилась схватить по дороге простыню, брошенную на кресло, но закутаться в неё не сумела. Девушку, обмирающую от ужаса и стыда, бегом протащили по коридору и закинули в кают-компанию. Здесь уже были другие пассажиры.

Её толкнули вперёд, в толпу, она налетела на кого-то, отшатнулась, неловко завернулась в мокрый кусок искусственного шёлка, протиснулась между людей к задней стене, подальше от громил в полумасках, и только тогда огляделась. Хади тоже был здесь, он сразу пробрался к ней за спинами других пассажиров.

— Это все?

— Да.

Деловито переговаривающиеся разбойники своим хладнокровным видом наводили ужас. Серьёзность неожиданной, настоящей опасности, вовсе не весёлого шоу, никак не хотела укладываться в голове.

Ещё двое ввели под руки капитана грави-каравеллы. Молодой человек где-то потерял фуражку и бархатный бант, его длинные волосы растрепались, щегольский китель сидел криво, на бледном лице выделялись вытаращенные глаза и прыгающие губы.

— Давай, информируй! — велел один из разбойников. Но капитан не смог выговорить ни слова. Тогда, пренебрежительно оттолкнув его в сторону, главарь шагнул вперёд.

— Всем соблюдать спокойствие. Это ограбление. Ваше судно взято на абордаж и полностью в нашей власти. Предлагаю добровольно сдать ценности и деньги, кредитные карты тоже принимаются. Те, у кого ценностей нет, пусть пеняют на себя за то, что не сумели заработать на спасение собственной жизни.

Эдну прошиб пот от этого холодного голоса. Что значит — «не сумели заработать на спасение»? Тех, у кого нет денег, попросту убьют?

— Это уже слишком! — взвизгнула богато одетая молодая женщина. — Ваше шоу заходит чересчур далеко, я буду жаловаться!

— Заткнитесь, мадам. Это настоящее ограбление. И сдайте ваши цацки, если не хотите вреда для своей нежной шкурки. Так и быть, я вами потом займусь, раз вам так не хватает внимания, что вы нарываетесь.

Верзила в полумаске плотоядно облизнул полные губы.

— У меня совсем мало денег, — прошептала Эдна лемуру.

Хади чуть заметно кивнул ей на иллюминатор, возле которого они стояли, и приблизил губы к самому уху.

— Он плохо задраен. Мне приходилось тут сидеть иногда, а я люблю свежий воздух. Прикрой меня.

Эдна судорожно кивнула, загородила тави своим телом и принялась громко сморкаться в уголок простыни, всхлипывать и шаркать ногами, чтобы никто не услышал тихого царапанья и скрежета. Она молилась, чтобы соседи, которые, разумеется, всё видели, не выдали их, ведь в отверстие иллюминатора не сумеет протиснуться никто, кроме неё и лемура. Но соседи оказались состоятельными, им не было нужды бросаться очертя голову в ночной океан, рискуя утонуть или быть подстреленными.

Хади сумел открыть иллюминатор, но в последний момент уронил тяжёлое стекло в металлической раме на пол. На грохот обернулись все, в кают-компании повисла зловещая тишина, Эдна застыла от ужаса. Тави сорвал с неё простыню, подхватил девушку за талию и с неожиданной силой вытолкнул в круглое отверстие наружу. Она, пожалуй, застряла бы, если бы не была с головы до ног перемазана скользкой пеной. В ту же секунду он выпрыгнул сам. Они оба пролетели вниз несколько метров и почти одновременно в туче брызг ушли под воду. Когда они вынырнули, им вслед что-то завопили, странно, что не стали стрелять, наверно, иногда даже настоящим пиратам случается растеряться.

Недалеко на траверзе был маленький незаселённый островок, беглецы со всей возможной скоростью поплыли туда.

7.

Это удивительно, но она, которая родилась на берегу моря, плавала куда хуже лемура, лесного жителя. Сначала он сильно опередил её и несколько раз поджидал, а потом вообще тащил на себе последнюю сотню метров. Зубчатая стена тёмных пальм на фоне звёздного неба внезапно выросла над головой. Песчаную полоску пляжа облизывал прибой. Хади вытолкнул девушку на берег, она поползла по мелководью, не добралась до сухого песка и села в изнеможении почти по пояс в воде, пытаясь отдышаться. Вода сияла собственным голубоватым, словно бы лунным светом, облизывая тёплыми мокрыми языками ноги и бёдра. Эдна озиралась. Сказочный пейзаж не трогал сердце.

А где лемур? Он не выбрался на сушу следом за ней. Над поверхностью воды головы плывущего тави тоже нигде не было видно. Эдна бросилась обратно в море и принялась нырять, свечение воды помогало ей, но не сильно. Она боялась того, что у неё закончатся силы прежде, чем она найдёт и вытащит Хади, того, что, может быть, спасать тави уже поздно.

Ей помогла паучья ткань, блеснув среди подводных камней. Девушка снова нырнула, с трудом достала до дна, вода выталкивала её наверх, но она всё-таки ухватила тави за юбку и вытащила на светлый песок пляжа бездыханное тело. Она немедленно принялась делать непрямой массаж сердца, как её учили в школе, дышала изо рта в рот и захлёбывалась слезами от горя и усталости.

И внезапно замерла, потому что тави вздохнул самостоятельно и открыл глаза. Он сразу сел на песке, покашлял, выплюнул немного воды и сказал:

— Они вышлют лодку и будут нас искать. Надо сейчас же уходить вглубь острова.

— Ты сможешь идти? — рыдая, спросила Эдна.

Он задумчиво посмотрел на неё, словно прикидывал, сумеет ли она нести его на себе, и ответил: