Игорь Боечин
КАК «АДМИРАЛ» ВО ВЛАСТЬ ХОДИЛ

По следам катастроф

Изолированную группу людей, например, очутившихся по стечению обстоятельств на необитаемом острове, можно, при определенной натяжке, рассматривать как модель социума, оказавшегося в экстремальном положении. По крайней мере, во взаимоотношениях членов группы нередко просматриваются драматические тенденции и процессы, которые в масштабах государства приводят к его крушению. Ведь далеко не все способны на то мужество и ту веру в конечную победу Добра над Злом, которые проявил Робинзон Крузо. Тем более если само «стечение обстоятельств» было нарочито инспирировано.

Игорь БОЕЧИН,
историк

КАК «АДМИРАЛ» ВО ВЛАСТЬ ХОДИЛ

27 октября 1628 года из Амстердама вышли суда Ост-Индской компании, чтобы доставить товары в колонии и вывезти оттуда всевозможные экзотические грузы, неизменно пользовавшиеся спросом на рынках Европы. Сама компания, основанная в 1602 году, успела превратиться в своеобразное государство в государстве, обладавшее внушительным флотом из полутораста вместительных судов, одинаково пригодных и для коммерческих перевозок, и для всякого рода военных предприятий. К примеру, флагман отправившейся из Амстердама флотилии «Батавия» представлял собой добротно сделанный из балтийского дуба корабль солидной по тем временам грузоподъемности 600 т, длиной 40 м, шириной 17 м и высотой от киля до верхней палубы 12 м.

Носовую часть корпуса, покрытого черной, зеленой и красной красками, венчала позолоченная фигура льва. На верхней палубе стояло несколько пушек — такое судно не только могло постоять за себя при встрече с пиратами, но было и лакомой находкой для них.

Обычно подобные флотилии уходили из Нидерландов в апреле — мае и октябре — ноябре, приноравливаясь к попутным ветрам, огибали западное побережье Африки, мыс Доброй Надежды, пересекали Индийский океан и отдавали якорь в колониальной столице — Батавии (Джакарте).

И на этот раз судами командовали опытные мореходы, от пиратов караван защищали пушки военного корабля «Буерен». На «Батавии» было 316 пассажиров-чиновники компании, их семьи, жены и дети служащих, купцы, солдаты колониальных войск и, естественно, изрядное количество товаров и продовольствия. На ней же находился командор флотилии предприимчивый купец и хороший моряк Ф. Пельсарт, чья репутация и знания были порукой тому, что люди и грузы благополучно достигнут порта назначения. И никто не мог предположить, что участь флагмана будет зависеть от его капитана А. Якобса, которого крайне раздражало присутствие на борту старшего начальника. Окончательно настроение капитана испортила одна из пассажирок — Лукреция ван дёр Мюлен, направлявшаяся к мужу в Батавию; эта дама предпочла скрашивать монотонное плавание в обществе остроумного галантного Пельсарта, игнорируя неуклюжие ухаживания капитана. Увы, именно таковы были причины, довольно заурядные, разыгравшейся потом трагедии.

В апреле 1629 года флотилия зашла в бухту близ мыса Доброй Надежды пополнить запасы перед океанским переходом. Однажды командор съехал на берег проследить за покупками, а Якобе самовольно, бросив судно, отправился к приятелям на соседнее, прихватив с собой младшего купца И. Корнелиша, личность весьма подозрительную — тот знал несколько языков, легко завязывал знакомства, однако было известно, что недавно он содержал аптеку в Хаарлеме, впутался в какую-то темную историю, скрывался, вдруг занялся коммерцией и теперь спешил в заокеанскую колонию. За столом подвыпивший капитан разоткровенничался и высказал все, что думал о командоре.

Отлучка и попойка не прошли даром — Пельсарт, не затрудняясь выбором выражений, отчитал Якобса и пообещал разжаловать его по приходе в Батавию. Теперь вражда двух старших офицеров стала непримиримой. Этим и воспользовался авантюрист Корнелиш — предложил капитану коварный план: воспользовавшись плохой погодой, оторваться от остальных судов, убить Пельсарта и тех моряков и пассажиров, которые окажутся строптивыми, выгодно продать груз и заняться свободной охотой за торговыми судами. Так на «Батавии» возник заговор, в который Корнелиш вовлек еще 14 человек. Якобе действовал по плану и в первый же шторм увел судно, теперь оно продолжало плавание в одиночку.

Впрочем, это никого не насторожило, поскольку подобные случаи бывали.

Предстояло перейти ко второму пункту — отделаться от командора.

Решили спровоцировать его на поступок, который наверняка вызовет недовольство команды и бунт. Зная о его расположении к Лукреции, несколько злодеев подстерегли ее и вымазали лицо дегтем — оскорбление хуже некуда! Но Пельсарт ограничился арестом только узнанного ею боцмана Эверста, отложив суд до прихода в порт. Тогда заговорщики задумали устроить мятеж, как только наблюдатели завидят землю. Вот только это произошло не так, как предполагалось…

В ночь на 4 июня 1629 года сильный толчок выбросил Пельсарта из койки. Выбежав на верхнюю палубу, он осмотрелся — шумели волны, разбиваясь о борта неподвижной «Батавии», рядом кипели буруны — судно плотно сидело на рифах!

Сперва это не встревожило командора, он решил, что авария произошла в отлив, утром вода прибудет и судно сойдет с камней. Но на рассвете, когда начался отлив, «Батавия» угрожающе накренилась.

Чтобы облегчить ее и предотвратить опрокидывание, зелели срубить мачту, но сделали это неумело, и она рухнула не за борт, а на переполненную людьми верхнюю палубу…

Когда окончательно рассвело, неподалеку оказалось два островка, и Пельсарт решил переправить на один из них женщин, детей, раненых, а потом остальных. До вечера перевезти всех на единственной шлюпке не успели, а тут еще заштормило. Пельсарт, Якобе и большинство пассажиров были уже на суше, на «Батавии» осталось 70 человек, в том числе и Корнелиш. Тот, следуя плану, немедленно объявил себя «адмиралом», провозгласил всяческие свободы, в частности, разрешил открыть бочки с вином, ящики с товарами, сундуки с деньгами — мол, обогащайтесь! Как и следовало ожидать, вспыхнула междуусобица с поножовщиной, появились раненые и убитые, кое-кто свалился за борт и утонул. А самозванец, облачившись в реквизированный в каюте командора великолепный плащ, величественно разгуливал по палубе. Он добился власти!

К утру море успокоилось. Собрав самых сильных и опытных матросов, Якобе заявил Пельсарту, что якобы отправляется за помощью или попробует найти более подходящий остров и потому забирает шлюпку. Командор, полный тяжелых подозрений, не пошел на открытый конфликт, а сделал неожиданный ход присоединился к отплывающим. Капитану ничего не оставалось, как согласиться. Пельсарт прихватил закованного в кандалы Эверста и оставил письмо, в котором обещал скоро вернуться.

«Островитяне» обнаружили исчезновение начальства утром. Мало кто поверил командору. Было от чего прийти в отчаяние.

К 9 июня кончилась привезенная с судна вода, солнце палило нещадно, укрыться было негде, начали умирать раненные при кораблекрушении и больные. К счастью, на следующий день хлынул тропический ливень, а добровольцы отыскали источники пресной воды и гнезда птиц. «Островитяне» воспрянули духом…

А в трюмах «Батавии» было вдоволь еды, воды и вина — вольница гуляла, однако судно неумолимо разрушалось, да и шлюпка осталась у «отделившихся». И тут кто-то заметил, что деревяшки и мусор течение относит к острову. Моряки прибегли к традиционному для потерпевших кораблекрушение способу спасения — на обломках судна. Не повезло почти 40 из них. Корнелиш, хотя плавать и не умел, все же добрался до суши, где его встретили с восторгом и рукоплесканиями, — как-никак он был третьим по рангу лицом в рейсе, и люди поверили, что он сумеет правильно распорядиться их судьбами.

Корнелиш инвентаризовал запасы съестного и решил, что остров перенаселен — 250 человек не прокормить, к тому же не мешало бы избавиться от тех, кто воспротивится захвату судна, которое придет на помощь. Прежде всего он укрепил собственный статус с юридической стороны — объявил, что перед отплытием Пельсарт назначил его своим правопреемником. Затем принялся обустраиваться — создал из отъявленных головорезов личную охрану (гвардия, она же полиция, тайная и явная). Оставалось найти повод, чтобы ввести на острове режим чрезвычайного положения. За этим дело не стало — 4 июля солдаты А. Хендрикс и А. Арианш вскрыли бочонок вина. Корнелиш образовал из кадета К. ван Хюйссена, лейтенанта Я. Питерса и некоего Д. Цевалка народный трибунал, и тот немедля приговорил преступников к показательному утоплению. С того дня начались повальные репрессии, странные исчезновения людей. Иногда Корнелиш публично объявлял очередной приговор, иногда же придерживался официальной версии — мол, томуто дано поручение обследовать соседние земли. Ликвидировав наиболее опасных для него, диктатор вздумал разделаться и с солдатами — они хотя и придерживались нейтралитета, но глухо роптали изза казни сослуживцев. Однако убивать вооруженных вояк не рискнул, а вновь прибег ко лжи. Он доверил им важное «государственное» задание — отправиться на плотах на соседний островок, прозванный Высоким, разведать, есть ли там пресная вода, и если она найдется, разжечь костры. Если же сигнала не будет, то их наутро снимут.