— И кто их потом только не пытался выбить! — с увлечением вещал караванщик.

На поселок волнами накатывались живые мертвецы, как с хозяйками, так и без них. Его штурмовали мумии. Тогда они еще не разругались вдрызг с хозяйками, и те навели их на лакомую цель. Потом мумии исчезли, но вскоре им на смену пришли уродливые твари, которых, по слухам, выращивали те же мумии. Привлеченные слухами о сокровищах, целыми бандами набегали живые мародеры. В общем, только четырех всадников Апокалипсиса для полноты картины не хватало.

Люди авторитета поначалу успешно эти набеги отражали. Конечно, они тоже несли потери, но победы на поле боя привлекали в их ряды новых бойцов и довольно быстро отряд авторитета стал сильнейшим в этом районе. Все окрестные поселения были обложены тяжелой данью. Хватало и на оборону поселка, и на всякие увеселения. Авторитет быстро вошел во вкус жизни феодального властителя. Война, охота, женщины — легенда гласила, что авторитет собрал себе отличный гарем — и, конечно же, пышные пиры с обильными возлияниями.

— Водка его и сгубила, — подытожил караванщик.

— Как всегда, — проворчала Кристина.

Регулярно заливая за воротник, авторитет начал терять связь с реальностью. Поначалу он чудил безобидно. Требовал, например, чтобы данники оказывали ему королевские почести. Еще каких-то селян по его приказу казнили, но кто их, простых селян, считает? Особенно после Апокалипсиса. А вот потом авторитет возжелал добавить в свой гарем хозяйку мертвецов.

Зачем она ему — никто так и не понял. Уже тогда было известно, что, несмотря на соблазнительный облик, хозяйки тоже мертвы и к занятиям любовью не склонны. С другой стороны, авторитет к тому времени наверняка допился до того состояния, когда красивых женщин можно только созерцать, а по этой части хозяйкам равных было мало.

— И вот отряд самых лучших охотников отправился за хозяйкой! — рассказывал караванщик. — День прошел — их нет. Два прошло — их нет. А через неделю они вернулись. Мертвые.

Хозяйка прислала их отдельным отрядом. Потом пришла сама. По описанию случайных свидетелей, вдвойне случайно оставшихся в живых, это была рыжеволосая красавица в костюме из красной кожи. Тут почтовая команда переглянулась. Им уже доводилось сталкиваться с хозяйкой, которая могла похвастать пышной рыжей шевелюрой. Ничем хорошим это не кончилось. Почтовая команда убила любимого зомби той хозяйки и она, как говорят, поклялась им жестоко отомстить. Кирилл с девушками, напротив, взяли за правило избегать тех районов, где недавно видели рыжеволосую хозяйку.

— И когда это было? — сразу спросил Кирилл.

— О, еще по осени, — отмахнулся караванщик от несущественного, на его взгляд, вопроса. — Вы дальше слушайте!

Хозяйка пожаловала во главе целой армии. С такими силами не то что поселок, город с налёту брать можно было. Тем не менее, живые мертвецы приступили к осаде по всем правилам: окружили поселение, возвели завалы из деревьев — видать, чтобы точно никто не ушёл — и даже подтянули артиллерию в виде дюжины минометов. Потом начался штурм.

Три дня и три ночи бушевала битва. Мертвецы несли огромные потери, но ни на миг не ослабляли своего натиска. Их минометчики пробивали бреши в обороне, и туда тотчас устремлялись толпы всевозможных зомби, начиная с доходяг, выступавших "живым" щитом, и заканчивая автоматчиками в касках и бронежилетах. Защитники титаническими усилиями отражали натиск, заделывали брешь и всё тотчас начиналось сначала на другом участке.

На третью ночь деревня пала. Мертвецы перебили всех. Потом хозяйка их всех подняла обратно. Авторитета — тоже, но, уходя, его она с собой не забрала. То ли не приглянулся ей герой-любовник, то ли еще что. Логика хозяек вообще не всегда понятна людям, а уж в данном случае, всех и вовсе волновали одни лишь сокровища. Местные мародеры прошерстили развалины поселка сверху донизу, и ничего не нашли. Ни сокровищ, ни их хозяина.

Однако легенда на этом не заканчивалась. Собственно, она по сути с этого только начиналась. Прошло время, и в окрестных лесах стали встречать одинокого зомби, внешне очень похожего на того столичного авторитета. Правда, от лица у него осталась едва ли половина — маловато для уверенного опознания — зато сохранились очки в золотой оправе. Вещь приметная, и ни у кого больше в районе не замеченная. Кроме того, мертвец был одет в ярко-красную футболку и шорты "бермуды" чуть более темного оттенка — тот самый цвет, который авторитет предпочитал при жизни, и за который он после смерти получил новое прозвище — красный зомби.

— И вот какая штука интересная, — говорил караванщик. — Красный зомби никогда не стоит на месте. Он всегда куда-то идёт, и вместе с тем никак не уйдет из нашего района.

— Ходит кругами? — предположила Кристина.

— Навроде того, — согласился караванщик. — Легенда что говорит? Что он возвращается к своим сокровищам. Ну а как вернется, голод гонит его к людям. Вот он круги и нарезает.

— Я так понимаю, проследить за ним уже пробовали, — сказала Кристина.

— Наверняка, — не стал спорить караванщик. — Только пока никто не вернулся, чтобы рассказать, что из этого вышло. А те, кто вернулись, ничем интересным похвастаться не могут. В общем, пока все в минусе.

— Кроме вас, — заметила Кристина, взмахом руки обводя заполненный постояльцами караван-сарай.

— Ну да, кроме меня, — с усмешкой согласился караванщик. — Хотя нет! Почему кроме меня-то? Я, может, и лучше других устроился, а на самом-то деле с них многие кормятся. Кто на обслуге, кто на охране. Вон видите двоих?

Он указал на пару крепкого вида мужчин в армейском камуфляже. Закинув автоматы на плечо, они прошли к выходу.

— На пост пошли заступать, — прокомментировал караванщик. — Думаете, они за спасибо будут там полночи мерзнуть? Да и вы со своей почтой много бы наварили, если бы здесь, как в самом начале, трое лесорубов лагерем стояли? Вот то-то и оно. Всегда есть мечтатели, и есть те, кто на них зарабатывает.

Кристина фыркнула. Катя согласно кивнула.

— А чего фыркать-то? — беззлобно бросил караванщик. — Не мы такие, жизнь такая. Или ты думаешь, я их осуждаю? — он кивнул в сторону беднейших постояльцев. — Ни в коем разе. Без мечтателей не будет и зарабатывателей. Они, можно сказать, кормильцы наши. Просто те, кто идёт в первых рядах — на них все риски, а я, знаете ли, предпочитаю синицу в руках. И вам, кстати, того же советую. Времена нынче непростые, риски, соответственно, высокие.

— А выигрыши? — спросила Катя.

— А выигрышей тут на моей памяти ни одного не было, — ответил караванщик. — Все журавли в небе оказались самолетами противника. Вот так-то.

— И где эти самолеты обычно пролетают?

Караванщик указал на висевшую над камином карту. Район к югу от караван-сарая был обведен жирной красной линией.

— Только вам бы я туда ходить не советовал, — сказал караванщик. — Мне, знаете ли, почта тут еще нужна.

— Да мы как раз и собирались те места обойти стороной, — ответил Кирилл, строго взглянув на Катю. — Так сказать, во избежание.

Катя вздохнула и сказала, что да, незачем им рисковать с грузом почты. Хотя, вообще-то, следующий пункт их маршрута лежал аккурат к югу от караван-сарая.


Ранним и очень прохладным утром почтовая команда навьючила на себя рюкзаки и покинула гостеприимный караван-сарай. Слякоть за ночь где-то подсохла, где-то подмерзла, но картина в целом к прогулкам не располагала. Однако, как говорится, дела сами не сделаются, и многочисленная армия постояльцев караван-сарая пришла в движение.

По дороге на запад потянулась длинная колонна доверху груженых тележек. Охраны при них было столько, что не иначе как золотой запас перевозили. На восток брели беженцы. Недавно по области прошел слух, что центр Санкт-Петербурга в целом очистили от живых мертвецов, что опять же в целом было верным, и что там теперь так требуются живые рабочие руки, что принимают с распростертыми объятиями всех без разбору, что не было верным даже на половину. Отдельно от всех шагал взвод хмурых солдат. Поговаривали, будто бы армия стягивает все доступные силы к Великому Новгороду.

Искатели сокровищ устремились на юг. Каждая группа держалась обособленно и злобно косилась на все прочие. Многие, проходя в ворота, с интересом поглядывали на тяжелый груз немногочисленной почтовой команды. Команде этот интерес не понравился. В пределах охранной зоны караван-сарая вряд ли кто-то позволил бы себе лишнее, но эта самая зона простиралась не дальше, чем часовой видел с вышки в бинокль.