Спасая мне жизнь, время вновь — как всегда в момент смертельной опасности, когда у меня есть магическая энергия, — замедлило свой бег. Рванув вперед, даже не видя направленных на себя заклинаний, я — едва не поскользнувшись на склизкой массе рыбы, отпрянул. Вовремя — воздух сгустился от ледяных стрел и молний: магов огня среди моих преследователей больше не было.

Действуя не разумом — точно не разумом, — я за доли мгновений развернулся навстречу преследователям. Краем глаза успел увидеть больше десятка фигур — одна за другой появлявшихся из проулков и ведущих в порт улиц. Не знаю, чем думал и как, но, вогнав всю силу доспеха духа в ладонь, при этом левой рукой формируя неполную защитную сферу, я ударил артефактный камень об землю, разбивая его.

Взрывной волной меня подняло и отнесло прочь — а так как я еще был в пространственном скольжении, то в неторопливом для себя полете увидел, как медленно-медленно бугрится исчезающая в волнах набережная, как рушатся дома вокруг площади, как светлые и голубые фигурки чародеев-охотников отлетают прочь словно кегли. Но не все — те, кто не пользовались доспехом духа или защитой просто вспыхивали кровяными веерами.

Еще до того, как рывком вырвался из скольжения, успел заметить бельевую веревку — я приземлялся в квартале неподалеку от порта, и схватился за нее. Меня, словно на тарзанке, протащило по широкой дуге и удалило о стену. Вернуть доспех духа, разлив по всему телу, догадался в последний момент, и пробив пять стен — две капитальные, — я выкатился на другой улице. Прямо на пути троих боевых магов.

Даже не думая, вся тройка бросилась на меня. Вновь скольжение — и, едва-едва уклонившись от лучившегося бледным свечением клинка, кулаком отправил первого нападающего в глубокий нокаут. В плечо мне ударили сразу три взблеснувших магией метательных ножа — доспех духа выдержал, а внутри поднялась неконтролируемая густая ярость. Уйдя от очередного веера клинков, я поднырнул под падающий изогнутый фламберг, ударив коленом на излом руки. Вырванный из ножен кинжал попал прямо в рот закричавшему наемнику, ломая шейный позвонки и дробя то место, где должен быть нейроблок.

Словно лопнула туго натянутая струна, а в меня хлынула потоком энергия умирающего — тело боевого мага затряслось, словно попав под удар сильнейшего электрического напряжения, — превратилось в прах. Взмахнув рукой, я отбил очередные метательный ножи и, в полупируэте подхватив фламберг, в два шага оказался рядом с третьим охотником. Расширившиеся красные глаза с вертикальными зрачками, сдавленный крик умирающего и мой вопль, полный ярости и злости. Изгибающийся пламенем клинок рассек противника напополам — и тот рухнул, погребая под собой самого первого оглушенного кулаком наемника. Тот, оказавшись среди густой крови и чужих внутренностей, дернулся было, приходя в себя. Увидев мои глаза, он испуганно завизжал — словно девушка — и заскреб пятками по брусчатке, пытаясь отползти прочь.

Спокойнее надо быть. Спокойнее.

Спокойнее не получалось — внутри жарким пламенем билась ярость, и хотелось убивать. Лишь усилием сдержавшись, чтобы не выйти на охоту за преследователями среди тесных улочек, я — уже не обращая на истошно кричащего в неконтролируемой панике боевого мага внимания, побежал в сторону святилища Анубиса, — представляя примерное направление.

Вдруг мостовая под моими ногами мягко ушла в сторону, а дом совсем рядом вздрогнул, чуть проседая. Держа наготове фламберг, я раскрутился вокруг себя — но тут, заполняя все вокруг, раздался далекий и гулкий, раскатистый гром — а мостовая под ногами мелко-мелко задрожала.

Извержение Везувия началось.


Глава 4. Царская тиара


Ускорившись и миновав несколько грязных проулков, я высочил на знакомую небольшую площадь с неказистым и грубым каменным прямоугольником. Факелы при моем появлении вспыхнули ярче, пламя колыхнулось — со стороны извергающегося вулкана раздался еще один взрыв.

Миновав открытое пространство, заскочил на крыльцо — навстречу шагнули несколько стражей с обнаженными мечами, но я лишь скользнул взглядом по непривычным собачьим мордам, больше не обращая внимания. Они — это чувствовалось — мной тоже не заинтересовались, оглядываясь вокруг, цепкими желтыми глазами осматривая ведущие на площадь проулки.

Стоило мне только забежать в коридор, как стражи торопливо захлопнули тяжелые двери. За ними раздались глухие звуки взрывов, догнавшие меня отголосками стихийной магии и эманациями смерти — но я уже бежал вниз под небольшим уклоном. Шепчущее эхо моих шагов металось меж каменных блоков дрожащих стен, безмолвно смотрели на меня статуи египетских богов. Стражи остались перед дверьми, и бежал я в одиночестве.

В Нижнем Зале меня ждали — послушники выстроились двойной шеренгой, образуя живой коридор. Они все были вооружены короткими копьями и обнажены по пояс — так что у каждого хорошо виднелось то место на шее, где короткая собачья шерсть переходила в человеческую кожу. Кисти рук у послушников также были не совсем человеческими — бугрящиеся пальцы заканчивались короткими, но угрожающе острыми когтями, от которых исходило слабое сияние магической подпитки.

Жрец ничуть не изменился — белоснежное одеяние, широкий золотой воротник обнимающий шею; блестящая — вероятно намазанная маслом лысина, цепкий водянистый взгляд глаз навыкате. Вот только эхо эмоций жреца мне совершенно не понравилось. И его холодная липкая злость явно не была вызвана то и дело осыпающейся с потолка пылью — вибрирующее здание реагировало на дрожь земли.

Только я замер было под недружелюбным взглядом жреца, как вдруг меня всего встряхнуло — ощущение, словно в темечко воткнули спицы проводов под высоким напряжением. В ушах пронзительно зазвенело — рассыпалась на тысячи осколков защита — не доспех духа, а оболочка мыслей, защищающая от проникновения в сознание. Причем разрушена она была не вся, а словно проплавлена в одном месте, раскаленным штырем впиваясь в мозг.

«Не показывай вида и иди вперед», — раздался глухой — старческий, — но очень сильный голос у меня в сознании.

Споткнувшись, я неловко взмахнул руками, сохраняя равновесие. Усилием удержавшись от выражения эмоций, а также болезненного вскрика, медленно двинулся вдоль шеренги послушников с шакальими головами.

— Жизнь через смерть? — поинтересовался холодным голосом жрец, преграждая мне путь.

— Жизнь через смерть, — ровным голосом ответил я.

«Тебе не нужна новая инициация. Тебя уже и так невозможно ни обнаружить через Глаз Балора, ни увидеть на Карте Хаоса», — снова прозвучал в сознании сухой голос.

Коротко осмотревшись над плечом жреца, я мельком скользнул взглядом по горящим красным огнем глазам Анубиса, восседающего на троне. И понял, что Ребекка еще не нашла меня, потому что не может! — словам бога я как-то сразу поверил.

«Или все же не хочет?» — забилась предательская мыслишка, не давая покоя.

«Деньги отдай», — вновь прозвучало в голове уже с человеческими интонациями.

«Какие деньги?»

Но опомнившись после секундного замешательства — догадавшись, и отцепив кошелек от пояса, — я вручил его скрывающему неприязнь жрецу. Тонкие губы служителя Анубиса искривились, когда он взглянул внутрь и поднял водянистый взгляд.

— Недостаточно средств, — проскрипел он противным голосом, глядя на меня с уже нескрываемой злостью и раздражением. И смятением.

— Забирай, — резко выбросив руку, я сунул фламберг жрецу, заставив того отшатнуться и невольно обхватить меч, прижимая к груди. — Этого достаточно, — произнес я, медленным шагом направляясь к богу.

«Становишься на колени перед троном, убиваешь жреца. Быстро, чтобы он ничего не понял. Обязательно сними с него амулет, надень на себя».

«А дальше?» — глядя в два алых провала глаз на антрацитово черной шакальей голове живой статуи, мысленно поинтересовался я.

«Беги», — лаконично прошептал у меня в сознании Анубис.

Вновь я едва не запнулся от удивления — словно налетев на невидимую преграду.

«Кто ты?»

«Некогда объяснять», — сухой старческий голос вновь обрел силу.

Я уже подошел к трону и медленно-медленно сделал последний шаг, неторопливо опускаясь на колени.

«Ты на пороге великой битвы. И я не могу тебе больше ничем помочь», — вновь раздался голос у меня в сознании. Не обращая внимания на то, что потные руки жреца уже обхватили меня за запястья, направляя к раскрытым ладоням бога, я поразился — возникло ощущение, словно на собрании в Бильдерберге присутствовала половина населения Новых Миров.