Изображение к книге Возвращение в Средиземье
Изображение к книге Возвращение в Средиземье

Изображение к книге Возвращение в Средиземье











Даниил Юрьевич Алексеев
Возвращение в Средиземье

Посвящается моим друзьям толкинистам и памяти Егора Летова

Пародия-продолжение
(Ироническая эпопея о Средиземье через 600 лет после Толкина и 300 лет после Перумова)

Не будет всё таким как прежде,

Но Эру ведал что творил,

Он прорастил цветы надежды

И Средиземью подарил.


Глава 1. С чего начинается Мория

— Ну, наконец-то мы достигли ворот Мории! — удовлетворённо молвил Моторин.

Он и его спутники стояли перед знаменитой Морийской Стеной. На первый взгляд непосвящённого в ней не было ничего особенного. Всего лишь один из многочисленных утёсов Мглистых Гор. Гладкая серая стена, отвесно уходящая ввысь. Не было видно не только ворот, но даже малейших трещин. Лишь мощёная дорога, упиравшаяся прямо в скалу, говорила, о том, что у неё должно быть продолжение по ту сторону каменного барьера. Если, конечно, она не проложена для туристов и художников, которых привлекает исключительно местный пейзаж.

— Неужели я увижу знаменитую Чёрную Дыру! — восхитился Бродо. — Я о ней столько читал!

— Сати, а ты, небось, ничего не знаешь о нашей великой Мории? — спросил Малыш с оттенком превосходства в голосе.

— Обижаешь, я же племянница хрониста.

— Да что ты можешь знать о Мории?! — встрепенулся маленький гном. — Да Мория — это… Это о-го-го! Вот! Мория для гнома — всё! Мория — это круто!

— Очень содержательное объяснение, — презрительно заметила Ромашка.

— Тебе, Рюмашка, этого вообще не понять! — обиделся Малыш. — Правда, Карлсон?

— Ещё бы. Ведь Мория — это… Пусть лучше расскажет Моторин.

— Для каждого гнома Мория — это святое. Там ещё сам Великий Дьюрин… Короче, давайте лучше споём.

И гномы вместе с нидингом надрывно заголосили свою знаменитую песню о Мории:

А алмазы в Мории самые большие!
А кинжалы в Мории самые стальные!

Ромашка тут же заткнула уши, посоветовав Сати сделать то же самое. Однако юная девушка с интересом слушала гномский фольклор. Бродо слов не помнил, однако присоединился к поющим. Хоббитянка хотела погрозить ему кулаком, но для этого ей пришлось бы высунуть одну руку из ушей, и она передумала. Бродо, отвернувшись, продолжал подпевать, делая вид, что не замечает её сердитых взглядов.

Когда песня, наконец, оборвалась, Ромашка дала волю своему гневу:

— Что вы тут распелись, я вас спрашиваю?! Вы что забыли, зачем сюда пришли?! Средиземье в опасности, а они тут песенки поют!

— Что ты разоряешься? Нет, чтобы самой открыть ворота, — проворчал Малыш.

— Не женское дело — ворота открывать! — возмутилась хоббитянка.

— Да она просто не знает, как это сделать! — хихикнул Карлсон. — Может быть, племянница хрониста покажет, что она знает о Мории?

— Фи, уж больно вы задаётесь. Здесь нет ничего сложного.

Сати подошла к массивным каменным створкам и звонким голосом отчётливо произнесла «Друг». Ничего не произошло. «Друг», — повторила девушка, но створки ворот вновь оказались глухи к её мольбам.

— Да что они пароль сменили? — растерянно спросила Сати, обернувшись к своим спутникам. — Я им всеобщим языком говорю…

Малыш и Карлсон катались по земле от смеха.

— Эти ворота понимают только эльфийский, — пояснил Бродо.

— А ты что сразу не мог сказать?! — напустилась на него Ромашка.

— Вот именно, а ещё друзья! — воскликнула Сати, поджав обиженно губки.

— Не расстраивайся, с кем не бывает, — молвил Моторин примирительно.

— Да, не огорчайся, — поддакнул карлик, — ведь ни что так не украшает женщину, как женская глупость!

Нидинг вовремя юркнул за спину Малыша, так как гневу хоббитянки не было предела. Арнорка тоже обиделась не на шутку.

Бродо понял, что самое время что-то предпринять и оперативно придумал план всеобщего примирения:

— Давайте возьмёмся за руки и хором скажем заветное слово.

— Правильно! — подхватил Моторин. — Это будет очень символично!

— Да они просто издеваются! — воскликнула Ромашка раздражённо. — Откуда я знаю эльфийский?!

— Можно подумать, я знаю, — буркнул Малыш.

— Не беспокойтесь, я знаю и скажу вам.

— Но, Бродо, если ты произнесёшь Слово, то ворота откроются, — уныло протянул Моторин.

— Ничего, я напишу его, — нашёлся хоббит.

Он взял с земли первую попавшуюся палочку и старательно вывел в дорожной пыли слово пароля буквами всеобщего языка.

— Без моей команды не произносить! — тут же распорядился Моторин. — Все запомнили?

Общий кивок был ему ответом.

— Ну, тогда я уничтожу улику. — С этими словами гном вырубил написанное верным топором. Поработав боевым оружием, Моторин окончательно почувствовал себя в своей тарелке и продолжал командовать:

— Так, теперь все возьмитесь за руки.

Сказав это, он тут же схватил в собственную широкую мозолистую ладонь маленькую ручку Сати, а другой рукой изловил карлика. Малыш со своей любимой Кирой пристроился к старому собутыльнику, а Ромашка взяла за руки Сати и Бродо. Таким образом, круг замкнулся, а нидинг повис между гномами.

По сигналу своего предводителя Отряд Спасителей дружно произнёс:

— Мэллон!

Серая гладкая поверхность скалы тут же засверкала тончайшими серебристыми линиями, высветив многолучевую Звезду Феанора. Звезда ярко вспыхнула и погасла, а спустя мгновение к всеобщему восторгу створки ворот поползли в противоположные стороны. Ответом был общий радостный вопль:

— Ур-р-ра!

Однако ликование было недолгим и вскоре сменилось потрясённым молчанием. За каменной дверью оказалась железная. Она оставалась закрытой.

Все возмущённо посмотрели на хоббита. Тот беспомощно развёл руками:

— Но в Красной Книге про вторую дверь ни слова!

— Ах, так! — рассвирепел Малыш. — Чтоб их балрог побрал! Я никому не позволю отнять у меня мечту моего детства!

Маленький гном воинственно подскочил к двери и принялся дубасить по ней обухом секиры. От лязга металла о металл весь отряд, включая обладавшего железной выдержкой Моторина, поспешно заткнул уши.

Видно по ту сторону нервы тоже не выдержали, и в двери распахнулось окошко. Появившийся в нём гном потрясал кулаками и изрыгал проклятия, но Малыш не унимался, и ничего нельзя было разобрать. Наконец Моторину удалось унять разбушевавшегося маленького гнома.

— Слава Эру, — облегчённо пискнул Карлсон. — Я уж подумал, что у тебя протез заклинило.

— Нет бога кроме Махала, — вмешался морийский гном.

— Послушай, почтеннейший, — с холодной учтивостью начал Моторин. — Какого фигли вы тут дверей понаставили?

— Фигли II. Его величество издал соответствующий указ. А то ходят тут всякие, а потом драгоценности пропадают.

— Вот что, почтеннейший, слова твои мне непонятны, а намёки твои оскорбительны. Разве врата Мории не были всегда открыты для друзей?

— Но вместе с друзьями вломилась и всякая нечисть. Мы не хотим снова потерять Казад-Дум. Да и где теперь найдёшь друзей? Сейчас многое переменилось. Все эльфы уплыли за море, а Соединённое Королевство навеки погибло.

— А как же ваши братья — гномы? Ведь Мория — святое место для каждого из нас.

— А ты, случайно, не Белый Гном?

— Послушай, почтеннейший, в другое время я сразу бы вызвал тебя на поединок. Но дело, которое привело нас сюда столь важно, что я прощу тебе эти дерзкие слова. Я — Моторин, сын Стебалина, из рода Торина Могучего, гном из Лунных Гор. Не задерживай нас более, ибо дело у нас к самому Фигли II, королю Мории, сыну Фигли I, сына Дори Славного.

— О, прости, достойный Моторин, я не хотел обидеть тебя. Твой предок был соратником самого Дори Славного…

— Мой, кстати, тоже, — перебил маленький гном. — Я — Малыш сын Малыша из рода Малыша.

— Ну, тогда это меняет дело. Представителей высшей расы и потомков соратников Дори Славного Фигли II примет как самых дорогих гостей.

— А мы? — спросил Бродо с тревогой.

— Вам придётся остаться тут.

— Э нет, — отрезал Моторин. — Я своих друзей не брошу. Тем более, предок Бродо Фолко Великий тоже был соратником Дори Славного.

— Сколько вас всего?

— Ш-ш… пять, — вовремя исправился Моторин, надеясь, что надменный стражник, считавший достойными своего внимания только гномов, не заметил карлика. (Уж нидингов в Морию точно не пустят. Слишком крепко к ним пристал ярлык шпионов и воришек.) — Пять, повторил он. — Два гнома, два хоббита и ещё Сати, племянница хрониста, из коренных арнорцев.

— Хорошо. Хоббиты и арнорцы, согласно указу Фигли II, в память о былой дружбе, относятся к покровительствуемым народам. Так что мы пустим их под поручительство таких достойных гномов как вы.

— Ну, слава Эру! — выдохнула из себя Ромашка.