Тропы «Уральского следопыта»

Изображение к книге Тропы «Уральского следопыта»

…МИР ЕЩЕ НЕ ВЕСЬ ОТКРЫТ
(Двадцать лет «Уральскому следопыту»)

Если по душе вам увлекательные путешествия в «страну незнаемого», то познакомьтесь с журналом «Уральский следопыт». От страницы к странице поведет вас тропою поиска изображенный на титульном листе журнала веселый человечек в штормовке, с рюкзаком за плечами, с геологическим молотком в одной руке и книгой-картой в другой. Готовность к труду и жажду знаний олицетворяет этот никогда не унывающий путешественник. В каждом номере журнала любой читатель, не говоря уже о подростке, на которого в основном рассчитано это издание, обязательно найдет для себя что-то новое. Недаром до сих пор жива фраза, сказанная работниками журнала и в шутку и всерьез: «Знай — мир еще не весь открыт, читай «Уральский следопыт».

Героика, подвиг, образцы бескорыстного и самоотверженного служения народу и Родине были и останутся любимым чтением молодежи, жадно ищущей примеры, достойные подражания. Сюда относятся документальные и художественные произведения о революционных годах Отчизны, о Великой Отечественной войне, о героях нынешних дней — строителях промышленных гигантов, подобных КамАЗу, о славных бамовцах, ведущих стальную магистраль по труднодоступным районам Сибири к берегам Тихого океана.

Но только ли героика волнует подростка?

Двенадцать-семнадцать лет — это возраст формирования своего «я», своих нравственных принципов. Поэтому журнал все чаще обращается к произведениям, где так или иначе ставятся проблемы формирования личности, радостный или горький опыт этого сложного процесса познания подростком самого себя и окружающих его людей, тех морально-этических ценностей, без которых немыслим человек нашего общества.

Следует заметить, что основополагающее значение в воспитании играют исторические примеры мужества нашего народа, его стремления к справедливости, его бесконечного трудолюбия и талантливости. Журнал щедро дает такие материалы — от небольших заметок в «Краеведческой копилке» до очерков и повестей, продолжая начатую еще Павлом Петровичем Бажовым линию Данилы-мастера, «живинки в деле». Раздел краеведения вообще уникален. Насколько мне известно, он есть только в этом журнале.

Двадцать лет выходит «Уральский следопыт». За это время выпущено 240 номеров Журнала. В них накоплено немало ценного и интересного. Основные подписчики журнала — уральцы, сибиряки, дальневосточники. Значительно меньше экземпляров достается жителям европейской части Союза. «Охотятся» за журналом и в республиках, особенно в Казахстане и на Украине. Следует поэтому всячески приветствовать инициативу издательства «Молодая гвардия», решившего выпустить книжку, составленную по журнальным публикациям. Это, несомненно, расширит круг почитателей «Уральского следопыта». И думается, что молодогвардейцам следует закрепить опыт — время от времени, отбирая лучшие произведения, публикуемые в журнале, выпускать аналогичные сборники.

Смело шагай, дорогой читатель, по тропам «Уральского следопыта»!


С. МИХАЛКОВ,

Герой Социалистического Труда,

лауреат Ленинской премии

Юрий Яровой
ОСОБЫЙ СЛУЧАЙ
Повесть[1]

Изображение к книге Тропы «Уральского следопыта»

19 час. 35 мин., 2 апреля.

Иркутск, аэропорт

В этом 2884-м рейсе у них все шло кувырком. Даже теперь — сначала привезли багаж, а пассажиры где-то застряли…

Неприятности начались еще в Свердловске, когда выяснилось, что «второй номер» заболела, а заменить ее некем — в городе свирепствовал грипп, и в резерве проводников не было ни одного свободного человека. Полетели вдвоем, но всю основную работу и с пассажирами, и с грузом, и с почтой приходилось выполнять Людмиле самой, ибо Бойко, ее помощница, была переведена из стажеров в «третьи номера» досрочно, все из-за того же гриппа. Ей бы еще в куклы играть — этой Танечке с голубыми глазками: что за стюардесса, которая при каждой болтанке бледнеет и глотает таблетки аэрона!..

— Таня! — крикнула Людмила.

— Что-о?

— Давай на багаж! — приказала Людмила. — Пассажиры идут.

Пассажиров оказалось на одного больше. Паренька, оставшегося без места, пришлось посадить на диване.

— Почему не выводили транзитных? — злилась дежурная по посадке. — Кто вам дал право оставлять их на стоянке в самолете?

— Знаешь, дорогая, — не выдержала Людмила, — посидела бы ты в зале ожидания пару ночей!.. Командир приказал не будить! Красноярцев мы вывели, а свердловчан оставили. А если у вас в самолет проскочил «заяц» то мы тут ни при чем. Мы за посадку не отвечаем.

— Ах, вы за посадку не отвечаете? Тогда объявите по радио, чтобы все приготовили билеты.

Дежурная пошла в первый салон, а Людмила обругала себя: «Опять связалась! Теперь задержка обеспечена — полчаса, не меньше».

Она догнала дежурную у кухни:

— Послушайте, если вы уверены, что все пассажиры прошли в самолет с билетами…

— Уверена.

— Тогда давайте еще раз пересчитаем посадочные талоны. Зачем будить людей?

Дежурная молча прошла кухню, первый салон, открыла дверь в пилотскую кабину…

— Послушайте, командир корабля, — сказала она сердито. — Объясните пассажирам, чтобы приготовили билеты — так проверка пройдет быстрее. У вас в самолете «заяц».

Селезнев, изучавший расчеты штурмана, повернул голову и сказал:

— Вы хотите нас задержать?

— Я должна найти «зайца».

Полчаса назад, консультируясь с метеорологами Иркутского порта, Селезнев понял, что ненадежен не только Свердловск, дававший твердый прогноз лишь до двадцати четырех, но и сам Иркутск, к которому приближалась волна тумана с Байкала. Задержись в такой обстановке со стартом — «загоришь» в лучшем случае до утра, если не на двое суток, как в Хабаровске.

— А вы знаете, что через час Иркутск закроется по туману? — спросил он дежурную.

— Мне для проверки хватит и пятнадцати минут. Объявите, не тяните время.

Селезнев не спорил, он понимал, что дежурная права, что в подобных случаях, когда количество пассажиров не сходится с ведомостью, она обязана проверить билеты. Но ведь нет же правил без исключений! И ни в какие пятнадцать минут она с этой чертовой проверкой не уложится — дай бог, в полчаса!

— Это я виноват, — сказал он. — Дал в порт неточную радиограмму… Мать! — крикнул он Людмиле (всех бортпроводниц, невзирая на возраст, Селезнев называл только так — «мать»). — Сколько сняли красноярских?

— Двадцать восемь, Семен Андреевич!

— Ну вот. А ты сколько передал на землю, Иван Иванович? Двадцать девять? — сердито спросил Селезнев у радиста и, не дожидаясь его ответа, решил: — Вот что, мать…

— Что, дед? — перебила его дежурная, понявшая, что с проверкой у нее ничего не выйдет.

— Ага… — усмехнулся Селезнев. — Значит, договорились: я напутал в тексте радиограммы — ты это так и запиши у себя, где полагается, приму такой грех на душу. Мне этот грех обойдется дешевле, чем задержка. Поняла?

— Поняла! — фыркнула дежурная. — Счастливого полета!

Людмила пропустила ее, отступив к двери, она видела, что дежурная задержала взгляд на первом ряду — там с краю, на первом «в», сидел явно иркутский пассажир; выспавшийся, веселый, очень уж разговорчивый, таких она до Иркутска в самолете не помнит, но и на посадке она что-то его не заметила. Видно, этого говоруна не запомнила и дежурная — чего бы она тогда так сверлила его взглядом?

— Командир прав, — сказала Людмила извиняющимся тоном. — Наверное, мы ошиблись в радиограмме и ваши продали лишний билет. Довезем на диване, там ремни есть — привяжется.

Потом Людмила стояла в дверном проеме и смотрела, как дежурная о чем-то говорит со своей напарницей, подошедшей, очевидно, с соседней стоянки. Дежурные совещались, и они долго бы еще, возможно, совещались, если бы не гул, донесшийся из хвоста самолета: это командир, потеряв терпение, запустил вспомогательный турбогенератор.

Водитель трапа, услышав гул, крикнул дежурным, те отскочили, трап отъехал, Людмила, налегая всем телом, вытянула дверь из багажника и поставила ее на место, в проем.

— Пристегнись, — сказала она пареньку на диване.

Сняла пальто, повесила рядом с чьим-то серым, капроновым, и пошла докладывать командиру.


19 час. 45 мин.

Пилотская кабина самолета № 75410

Командир надел наушники, поправил микрофон, обернулся к радисту, и тот понимающе кивнул: «Есть связь!»

— Иркутск, 75410, прошу запуск двигателей.

Услышав привычную скороговорку диспетчера по рулежке — «75410, запуск разрешаю», — выглянул в форточку: на месте ли «земля», контрольный механик, который следит, как запускаются двигатели, и крикнул: