В книгах ответа не было. У меня были теории на этот счет, конечно! Реинкарнация. Может, я помню свою прошлую жизнь? Вот она и всплывает, капля за каплей?! Ответа я так и не нашёл… Но знаниями пользовался как своими. Не знаю, как бы я выжил без них в этом безумном мире. Мире, где есть магия, а жизнь человека – ничто!

Глава 2

– Долго ты там копаться будешь? – заныл Гвоздь перед дверью в туалет.

Хороший он мужик, хоть и вор, двадцати семи лет, что увёл у благородного золотые часы и попался, за что и загремел в наше училище, так как во время наказания в сто плетей у него открылся дар и раны стали заживать прямо на глазах. Пострадавший выгодно продал его в армию, выручив не меньше пяти тысяч золотых кругляшей. Повезло ему.

– Щас! – крикнул я, вытирая голову и закидывая махровое полотенце на плечо. Длинные волосы – это проблема. И зачем я их отращиваю?

В нашем бараке всего три душевых, совмещённых с туалетом, так что приходилось мыться быстро. Очень быстро! Не уединишься. В интернате было уютней, хоть и спросил род Кутузовых по окончании непомерную цену. Выплачивать её будут воспитанники долго. Пять лет службы дополнительно! Представляете? И это для одарённых, что попали в армию, но ведь есть и обычные смерды, без дара. Можно сказать – они попали в рабство к этому роду до конца своих дней. Жаль их, но себя ещё жальче…

– Чем сегодня займёшься? – спросил Серый, стоящий за Михаилом и протирающий слипшиеся от недосыпа глаза. Вылитый китаец, улыбнулся я.

– Тем же, что и вы. Занятия со Стариком до обеда.

Наш дед, как и мы, был ведьмаком – магом, что мог усиливать себя. Делать кожу прочней, прыгать выше, бежать быстрей и так далее. Ну а специфические эликсиры, что должны вариться собственной рукой, увеличивали эти способности ещё на порядок, хоть и на короткий срок.

– Это понятно, рукоблуд ты наш! Потом-то что? – Закатил он глаза, почесав пузо, по которому вечно лупит наставник, пытаясь отучить друга жрать в три горла.

И да, я не машу мечом, как Гвоздь с Серёгой. Ещё на том, далёком первом занятии наставник дал нам выбор. Или вы махаете железкой, учась усиливать свой удар, придавая лезвию дополнительные свойства: вроде кислотного ожога или очистительного света, но при потере меча становитесь уязвимы, так как за три года научить ещё и бою без оружия не выйдет. Времени мало. Или рукоблудите, как он тогда схохмил.

Я выбрал махать кулаками. Тело – ваше оружие! Изменённый армейский рукопашный бой для ведьмаков. Эффективно, но не эффектно. То, что доктор прописал.

– Суббота, увольнительная, лес, – задрав нос к потолку, продекламировал я, за что и словил щелбан в оное место. Детское тело, даже с воспоминаниями тридцатилетнего парня, берёт своё. Я не обиделся.

– Снова будешь пугать деревенских, шатаясь по лесу и собирая цветочки в своём костюме лешего?

– Да. Ингредиентов нам дают мало и самые дешёвые. Сам знаешь! А экспериментировать я люблю. Так что ещё раз да, да и да!

– И зачем ты взял дополнительно зельеварение? – Покачали они головами в унисон. – Девчачье дело, – скорчил рожу Миша-Гвоздь.

– А варить наши эликсиры не девчачье? – удивился я. – Знаешь, чего там можно сварить, имея ингредиенты, время и талант? Зелье истины, красоты, отвар берсерка, настойку мужа…

– Стой, стой! Что за настойка такая? – заинтересовались два брутальных мужика. Один двадцати с гаком лет, другой двенадцати.

– Девчачье дело, понимаешь ли… – поворчал я, как старый дед. Чуть покраснел и пояснил: – Чтобы стручок хорошо стоял.

– Аха-ха-ха-ха, умора! – Заржали они и потянули меня на завтрак. Ничего, вот стукнет им по пятьдесят, на коленях настоечку вымаливать будут. Лучше бобровой струи – по слухам!

* * *

Позанимавшись со Стариком в обычном ритме, как-никак гоняет нас уже больше двух лет, успел передать все нужные ведьмаку навыки, а дальше практика. Много практики! Что, конечно, не касается остальной нашей группы дятлов, коих он подтянул на необходимый уровень для сдачи выпускных, и всё! Заниматься до кровавых мозолей они не хотели. Старик наш рвал, метал, но добиться чего-то большего от тупого стада не смог. Они не понимали, что стать кем-то большим, защитить близких можно лишь через пот и кровь.

К нам он относился с теплотой. Показывал различные ухватки, секретики. Выложил помимо выданных училищем рецептов эликсиров свои, личные, наработки, что добыты им с большим трудом! За что честь ему и хвала. Мировой мужик!!!

Закончив занятие, я перехватил на кухне положенную мне пайку, переоделся в потрёпанные вещи, купленные на выручку от продажи деревенским зелий и травок, сложил в рюкзак свой походный набор и бодро потопал на проходную, где расписался за увольнительную, и был таков.

Старомест – городок тихий. Вотчина боярского рода Кутузовых, сквалыг ещё тех! Тридцать тысяч душ. Пройдя мимо воев, что, как и положено, несли службу на стене и у ворот, окружающих город, я направился к виднеющейся вдали опушке леса, что зовётся гнилым. За обилие болот, трясин и поганой нечисти.

Скрывшись недалече в лесу от любопытных глаз, я присел на приметный камень, что уже с годик служит мне отправной точкой в моих путешествиях по этим краям. Прекрасным и страшным одновременно. Развязав тесёмки рюкзака, я бережно вытащил туго свёрнутую накидку лешего, что надевается как плащ, маскируя меня под пенёк, покрытый мхом. Достал флягу с чистой водой и нож. Попрыгал – не звенит. Можно идти.

Накинув маскировку, без которой в лесу смерть, и выпив сразу с пяток нашенских эликсиров: кошачий глаз, медвежья сила, выносливость бурундука, чутьё крысы, ну и моё любимое – поцелуй мамбы, стал углубляться в чащу, вдыхая ароматы тухлых яиц, что пропитали здесь всё и вся.

Благодаря эликсиру мамбы, удалось на прошлой неделе не сдохнуть, наткнувшись на болотного чёрта, что чуть не утащил меня в трясину, но тут же подох, от удачного плевка в глаз. Слюна становится такой же ядовитой, как у змеи.

Разобрав его на ингредиенты, удалось поднять немало денежек, сдав всё в зельеварню города, что окупило все страхи помереть в зловонной жиже. В который раз…

Начал я свои прогулки ещё в интернате, за годы отточив навыки. Спасибо моим снам. Там я был заядлым грибником и экстремальщиком. Чутьё работало как надо.

Неспешно идя к странному озерку, что служило водопоем и нейтральной зоной для животных, как волшебных, так и обычных, я собирал травки, что в обилии росли здесь, но требовали правильного подхода. Сорвёшь листочек вместо соцветия – получишь порцию яда. Вырвешь с корнем, не обрезав побег, – выстрелит шип, пробивающий защиту до третьего ранга включительно.

Остановившись, я приметил светящийся грибок, что был срезан мною серебряным ножом и убран в котомку, с радостной улыбкой на устах. Этот поход уже принёс мне сто золотых! Невероятная удача! На такую сумму можно спокойно жить в гостинице с трёхразовым питанием на протяжении года! Забегаловка будет дешевая, ну и ладно. Да ещё и на сладкое останется. Редкая штука!

Почему же крестьяне или городские не зарабатывают собирательством в лесу? Всё очень просто. Опасно! Шанс на удачный выход пятьдесят на пятьдесят. Сколько раз моя жизнь была на волоске от смерти – и не сосчитать! Удача любит меня. Раньше, без магии, я, правда, и заходил недалеко. Мало кто хочет рисковать жизнью.

Часа через два я вышел к озеру и затаился в кустах, выжидая, пока лютоволки и стадо оленей вдоволь напьются и разойдутся в разные стороны, после чего, просканировав окрестности своей способностью, основанной на магии разума, и убедившись, что никого нет, побежал собирать выпавшие волоски единорогов, когти волков, чешую ящеров-хамелеонов и другие полезные в хозяйстве вещи, пока на водопой никто не пришёл.

Прошло не меньше двух часов, прежде чем я обошёл всю округу, умаявшись как лошадь, весь день таскавшая плуг, и потопал к захоронке. Личному терему бабы Яги, так сказать…

Отступление 3

Если бы кто-нибудь заглянул в окошко скособоченной хижины, в самой чаще леса, то увидел бы, как мальчик двенадцати лет перебирал свои сокровища, одни вешая на просушку, другие перемалывая в порошок, а лик его омрачали тяжкие думы.

Осталось меньше шести месяцев до выпуска из училища. Он боялся и переживал. Куда его направят? Разобьют ли их дружную компанию по разным подразделениям? Узнает ли кто его секрет? Он не знал и вымещал свою злость на траву в ступе, что превратилась под его руками в легчайшую пыль.

Закончив работу, залез на печь, накинул одеяльце и сладко засопел, улыбаясь во сне. Там он был не один. Мама хвалила его за лягушку, пойманную в доме и выпровоженную за порог. Отец учил ставить силки, вместе с ним радуясь пойманному зайцу. А сестрёнка кидалась снежками, прячась от его гнева за подолом мамки. Воспоминания из этой жизни, забытые им поутру.