«Ценности демократии» проявляются повсеместно в снижении рождаемости. Внедрение этих «ценностей» в России, отягощенное переформатизацией сознания – убийством русского духа, привело к депопуляции. Лишения и тяготы, которые несли российские крестьяне в начале прошлого века, вопреки расхожему мнению, способствовали расширенному воспроизводству населения (людей хватило, чтобы вынести две мировые и одну гражданскую войны). Вирус потребительства – главная ценность демократии – парализует в людях естественное желание искать продолжение в детях.

Оппозиция критикует «российский консерватизм» в политической сфере, поскольку «превращена в посмешище одна из главных идей современной демократии – идея свободных и честных выборов». «Свободных и честных выборов» в человеческом обществе не бывает. Это всегда если не прямой, то опосредованный подкуп избирателя, то есть затратная и малоэффективная обманка для народа. Тому подтверждение – двадцатилетие почти честного голосования. За это время – время временщиков-дилетантов – мы утратили ведущее положение в мире, реставрация капитализма в нашей стране оказалась плачевной.

Бережным по отношению к населению был брежневский период социализма, получивший название «застойного времени», которое до сих пор рассматривается подавляющим большинством населения нормальным и стабильным. Потом случилось триумфальное шествие правых контрреволюционеров, которые, опершись на «новое мышление» Горбачева, приняли эстафету у правозащитников, пострадавших от Советской власти в пору ее становления. «Ошибки молодости» Советской власти были непомерно раздуты и использованы в борьбе со зрелым социализмом.

Марксизм-ленинизм, давно ставший объектом насмешек, обеспечивал в СССР духовное наполнение людей вне зависимости от их вероисповедания. Моральный кодекс строителя коммунизма, впитавший в себя лучшие заповеди всех религий, служил духовной структурой над религиями и препятствовал возникновению экстремистских течений, недалеких от терроризма.

Теперешние судорожные попытки власти цементировать общество на основе государственной религии – православия, вызывают у других конфессий естественный процесс если не отторжения, то конкуренции. Если нет «межконфессиональных» пионеров и комсомольцев, то есть малолетние и возмужавшие преступники!

Нам пытаются внушить, что марксизм устарел. Теперь, мол, общество бесклассовое. Но в «Интернационале» говорится о голодных и рабах. Разве рабочий (даже высококвалифицированный) сейчас не угнетен, если он получает за свой труд в десятки раз меньше директора (точнее, хозяина)? А профессор – пролетарий умственного труда – разве он не раб по различию в уровнях оплаты с руководством университета?

О какой модернизации можно вести речь, если создание интеллектуальных ценностей для Отечества теперь стало ничтожным, а потому унизительным занятием по сравнению с управленческой и бухгалтерской деятельностью? Единство страны и ее модернизация невозможны без существенного ограничения верхней планки потребления и многократного сокращения разрыва между доходами самых богатых и самых бедных.

Идол правозащитников – А. Солженицын – стремился интеллектуально превзойти «марксо-ленинскую утопию». Однако утопистом оказался он сам, поскольку наивно надеялся на построение в России капитализма с человеческим лицом:

«Общество необузданных прав не может устоять в испытаниях. <...> Никакие конституции, законы и голосования сами по себе не сбалансируют общества, ибо людям свойственно преследовать свои интересы. Большинство, если имеет власть расширяться и хватать, – то именно так и делает. (Это и губило все правящие классы и группы истории.) Устойчивое общество может быть достигнуто не на равенстве сопротивлений, но на сознательном самоограничении: на том, что мы всегда обязаны уступать нравственной справедливости. <...> Человеческая свобода включает добровольное самоограничение в пользу других. Наши обязательства всегда должны превышать предоставленную нам свободу».

Это звучит приговором нынешнему общественному устройству – самоограничение теперь не является чертой нашей нации, а устои общества потребления далеки от нравственной справедливости! Капиталистическая Россия немыслима без тлеющего очага межнациональных конфликтов — это способ ее существования. В известном докладе ЦРУ США «Глобальные тенденции – 2015» прогнозируется распад России на 6–8 государств к 2015 году.

На станции метро «Площадь Дзержинского» (теперь «Лубянка») массовое убийство было невозможно – её защищал Железный Феликс. Истоком того, что мы имели недавно, был демонтаж этого символа порядка и справедливости разнузданной толпой в августе 1991 г. Я слушал «вражьи голоса», которые в СССР плохо «глушились», и не сомневаюсь, что во многом благодаря правозащитной деятельности, которая поддерживалась из-за рубежа, мы потеряли СССР – великую державу на одной шестой части суши, понесли многомиллионные людские потери и получили взамен… терроризм.

Никто не может запретить даже правозащитникам со стажем возлагать цветы жертвам террористического акта. Однако такое действо в глазах многих выглядит циничным. Я не одобряю «нападения» на Л. Алексееву, но считаю, что оно было символическим, подобно двум известным мне нападениям на М. Горбачева в публичных местах (много лет назад – пощечина и недавно – хлопок петарды).

Не случайно проницательная Людмила Алексеева «уверена, что этот человек не был злоумышленником-одиночкой, он действовал по чьему-то заданию».Именно правозащитной организации «Московская Хельсинкская группа», основанной в 1976 году, мы немало обязаны перестройкой и ее катастрофическими следствиями. Поэтому поручителей у «злоумышленника» будет немало – несмотря на восхищение личностными качествами этой удивительной женщины.

Представители «свободолюбивой» российской интеллигенции до сих пор не могут осознать свою ответственность за происходящее. Преклонение перед «общечеловеческими ценностями», защита интересов маргинальных личностей и асоциальных меньшинств в нашей стране привели к ущемлению интересов большинства, благодаря которому прирастает нация. Люди в значительной мере утратили основной инстинкт, и перед нацией обозначилась угроза исчезновения.

В. Филаретов,

профессор Ульяновского государственного технического университета, доктор технических наук

КОДЕКС КОММУНИСТА

Моральный кодекс строителя коммунизма выглядел так:

1. Преданность делу коммунизма, любовь к социалистической Родине, к странам социализма.

2. Добросовестный труд на благо общества: кто не работает, тот не ест.

3. Забота каждого о сохранении и умножении общественного достояния.

4. Высокое сознание общественного долга, нетерпимость к нарушениям общественных интересов.

5. Коллективизм и товарищеская взаимопомощь: каждый за всех, все за одного.

6. Гуманные отношения и взаимное уважение между людьми: человек человеку друг, товарищ и брат.

7. Честность и правдивость, нравственная чистота, простота и скромность в общественной и личной жизни.

8. Взаимное уважение в семье, забота о воспитании детей.

9. Непримиримость к несправедливости, тунеядству, нечестности, карьеризму, стяжательству.

10. Дружба и братство всех народов СССР, нетерпимость к национальной и расовой неприязни.

11. Нетерпимость к врагам коммунизма, дела мира и свободы народов.

12. Братская солидарность с трудящимися всех стран, со всеми народами.

Вот она, идеологическая основа Империи Зла.

Отрадно, что мы наконец-то избавились от этих людоедских заповедей.

Дмитрий "Goblin" Пучков, www.oper.ru

БЫЛОЕ И ДУМЫ

НЕ УМНЕЕ ФУРСЕНКО

Современная российская молодежь, претендующая на некоторую интеллектуальность (об интеллекте и интеллигентности говорить, увы, не приходится), значительно примитивнее и поверхностнее своих сверстников двадцатилетней давности. Она имеет самые странные, не имеющие ничего общего с реальностью представления о родной стране и ее истории, а главное - откровенно не понимает, что ей со всем этим делать. Такие невеселые размышления охватывают при знакомстве с научной молодежью Москвы и Казани, участвовавшей в конкурсе творческих работ «Россия и мiр», проведенном Международным фондом славянской письменности и культуры, и международной конференции «Межрелигиозные и межэтнические конфликты в условиях кризиса идентичности», организованной философским факультетом КГУ.