Коротина Юлия
Самый неправдоподобный роман. Книга вторая

"Я хотел бы придумать жизнь,

похожую на мою, но то, что

случилось со мной, — самый

неправдоподобный роман".

Ален Делон


Глава I

Лос-Анджелес, 2006


Тихая улица, залитая золотистым светом солнца, тонула в жаре июльского полдня. Это был район роскошных старинных особняков, обитатели которых были богатейшими людьми не только города, но и штата. Движение транспорта здесь было не таким оживленным, но если автомобили и появлялись на проезжей части, то, как правило, сплошь дорогие иномарки или "Лимузины". Иногда здесь можно было встретить такси. Эти автомобили, будто подчиняясь какому-то неписанному кодексу спокойной, размеренной жизни обитателей подобных улиц, тоже всегда ехали не спеша. Вот и в этот день, 27 июля 2006 года, по Грин-стрит скользило желтое такси. Его пассажир сидел на заднем сиденье, чтобы не занимать себя разговором с водителем, и смотрел на хорошо знакомую улицу. Автомобиль въехал в широко распахнутые ворота старинного особняка, выстроенного в георгианском стиле. Со стороны казалось, что в этот дом мог войти любой посетитель, но это было далеко не так. И даже человека, которого привезло такси, впустили только после того, как он поговорил с охраной по специальному устройству связи и подтвердил свою личность. Минутная пауза, и из машины вышел высокий статный парень двадцати двух лет в форме курсанта летной академии. Он сам достал свою дорожную сумку из багажника и дал знак водителю, чтобы он мог ехать дальше. Потом легко взбежал по парадной лестнице и позвонил в дверь. Ему открыл дворецкий.

— Привет, Майкл! — Радостно поздоровался молодой человек, приложив ладонь к козырьку фуражки. — Как поживаешь?

— Здравствуйте, мистер Чарли! — Приветствовал его Майкл. — Как хорошо, что вы вернулись домой!

— Пока только на каникулы, — проговорил парень. — Еще год остался.

Он прошел в гостиную, небрежно бросил фуражку на близ стоящее кресло, поставил сумку на пол. Услышав легкий перестук каблучков на галерее второго этажа, Чарльз запрокинул голову вверх и увидел, как его мать, Жаклин Уайтхорн, торопливо идет к нему. Лицо ее сияло улыбкой.

— Привет, мам! — Он махнул ей рукой.

— Чарли! — Она сбежала вниз по лестнице, а парень, подхватил ее в объятия и закружил в воздухе, как маленькую девочку.

— Да ты что! — Шутливо возмутилась она. — Сейчас же отпусти меня!

Почувствовав пол под ногами, Жаклин крепко обняла сына и расцеловала его.

— Ты у меня стал совсем взрослым мужчиной! Просто красавец! А вот я старею…

— Перестань, мам! — Отмахнулся он. — Ты говоришь мне об этом каждый год. И, между прочим, нисколько ты не стареешь. Не говори ерунды!

— Ладно, не буду, — согласилась Жаклин. А потом спросила: — Почему ты не позвонил? Я прислала бы за тобой машину с водителем. В конце концов, у тебя есть личный автомобиль. Но, по-моему, он только пылится на стоянке возле академии.

— Ох, мам! — Вздохнул парень, падая в кресло. — Мне надоело быть папочкиным сынком. В академии на меня и так косо смотрят из-за того, что я — сын Дэна Уайтхорна. А я этого терпеть не могу.

— Ты говоришь совсем, как твой отец, — заулыбалась Жаклин.

— Тогда пора бы перестать изводить меня уроками светского этикета, — упрямо добавил Чарльз Роберт. — Ты же знаешь, я сыт этим по горло… А где отец?

— Как обычно, пропадает в офисе, — вздохнула Жаклин. — Правда, ближе к ленчу он собирался еще заехать на кладбище. Сегодня ведь годовщина смерти твоего деда.

— О, черт! — Выругался Уайтхорн — младший. — А я совсем об этом позабыл. — Он мельком взглянул на свои дорогие наручные часы — творение семейной корпорации и подарок отца за успешную сдачу экзаменов в сессии. Половина первого дня. — Отец как раз должен быть на кладбище. Может, я еще успею застать его там?

Он рванулся было с места, но мать мягко и настойчиво остановила его.

— Я думаю, что тебе лучше съездить туда одному попозже. Дэн всегда любит побыть там один.

— Да, наверное…

— А сейчас лучше сходи переоденься. Я распоряжусь, чтобы нам с тобой подали ленч.

— Это будет весьма кстати, — согласился Чарли. — Я с удовольствием чего-нибудь съел бы. Но с еще большим удовольствием я, пожалуй, приму душ.

И он стремительно взбежал вверх по лестнице, крикнув на ходу матери:

— Я спущусь через полчаса!

Его форменная фуражка и дорожная сумка остались лежать там же, где лежали. Жаклин даже не успела сказать об этом сыну — его уже и след простыл. Она лишь усмехнулась, пожала плечами и отправилась на кухню — распоряжаться насчет ленча.


Джефферсон Уайтхорн, ювелирный магнат, известный не только всей Америке, но и за ее пределами, умер в 2001 году. На его пышные торжественные похороны собрался весь клан Уайтхорн, друзья, мэр и губернатор, его коллеги по бизнесу и даже его враги. С ним прощались все, кто любил и кто ненавидел его. Он был истинным властелином своей империи. И не важно было, что чувствовали к нему люди; в любом случае все они его уважали. Кому-то это уважение давалось через любовь, кому-то через страх или ненависть. Но никто не забыл его. Ежегодно в день годовщины его смерти в церкви Святого Варфоломея служили поминальную панихиду. Здесь уже присутствовали только близкие друзья и родственники. Такая же состоится и сегодня вечером, а потом — ужин в особняке на Грин-стрит, сопровождаемый приличествующими случаю разговорами и поведением.

Сейчас в этот жаркий июльский день, когда весь город буквально плавился в собственной жаре, над могилой Джеффа стоял лишь его 53-летний сын — Дэн Уайтхорн. На кладбище было пустынно и тихо — как и должно быть в подобном месте. На надгробной плите лежало множество свежих цветов. Это говорило о том, что люди не забыли его отца. Дэн и сам принес букет, положил его среди других и, отойдя на несколько шагов в сторону, долго смотрел на надгробие из дорогого черного мрамора. Самые разные мысли роились в его голове, но среди них наиболее отчетливо выделялась лишь одна. Он всю свою жизнь стремился избежать этой напыщенной светскости, показной жизни, жестокости бизнеса, когда дело касается контрактов на астрономическую сумму. В юности Дэн ругался и спорил с отцом, поступал по-своему наперекор всему, что говорил ему отец, лишь бы доказать всем и себе, что он не такой, как его отец. А в итоге он оказался таким, каким и был Джефф. Но это была не его вина — убеждал себя Дэн. Он изо всех сил старался избежать этого. Обстоятельства жизни сделали его таким; а больше всего то, что он был кровным сыном Джефферсона Уайтхорна. Главное, чтобы Чарльз Роберт Уайтхорн — сын Дэна — не стал таким же. И, может быть, он и не станет — ведь он другой…

"Прости меня, отец, — мысленно разговаривал с ним Дэн. — Но я хочу, чтобы мой сын был другим. Он не должен, просто не имеет права повторять наши с тобой ошибки. Я этого не допущу".

Дэн вздохнул и поднял глаза на другие надгробия, то здесь, то там возвышавшиеся над чьими-то могилами. Настоящая долина смерти. Здесь даже птицы не поют. Тихо, как в могиле, — с той лишь разницей, что ярко светит солнце и стоит удушающая жара. Он потянул галстук, а потом и совсем развязал его, расстегнул две верхние пуговицы, чтобы было легче дышать. Нет, сегодня больше никакого офиса! Домой — под душ, подальше от этой сводящей с ума жары и жутких мыслей.

Вдруг откуда-то послышался размеренный стук чьих-то женских каблучков — хорошее напоминание о том, что он все-таки находится в мире живых людей. А то от жары да еще в этой кладбищенской тишине Дэн начал терять ощущение реальности. Июльское солнце просто ослепляло, даже солнцезащитные очки не спасали. Щурясь от яркого солнца, Дэн посмотрел через темное стекло очков вдаль. Метрах в шести от него по параллельной дорожке шла женщина. Лучи солнца делали ее волосы похожими на расплавленное золото, и это вызвало у него какое-то смутное воспоминание. Но он мысленно отмахнулся от него, решив, что подобной встречи просто не может быть — тем более здесь. Мало ли женщин с золотисто-рыжими волосами приходят на это кладбище! Да и что здесь делать Джессике Колфилд?! Вряд ли это может быть она.

Дэн решительно развернулся и пошел прочь к своей машине, стоявшей за воротами.

— Дэн?.. Дэн Уайтхорн?!

От звука этого чудесного голоса его сердце сделало бешеный скачок, больно ударившись о грудную клетку, и гулко заколотилось, так что его стук, казалось, мог поднять мертвых из могил. Значит, это все-таки была она! Джессика Колфилд! Уайтхорн резко обернулся. Джессика стояла буквально в метре от него и улыбалась.