Разумеется, не следует слишком переоценивать заслуги христиан во времена «золотого века» Ислама. В создании славы и великолепия халифата главенствовали, безусловно, мусульманские гении. Однако и роль христиан действительно была значительна не только благодаря их вкладу в науку и культуру, но и как стимул для развития мусульманской цивилизации.

Великий русский философ Константин Леонтьев утверждает и на убедительнейших исторических примерах доказывает: только там, где взаимодействуют различные типы мировоззрений, национальных и религиозных традиций, возникает «цветение культур»; однообразные же социумы обречены на увядание. Именно «цветение культур» явил миру мусульманский халифат, просвещенный и веротерпимый, сплотивший представителей многих народов и разных религий в державном созидании.

Клин настороженности между исламским и христианским мирами был вбит отнюдь не мусульманами, а средневековыми авантюрами римских пап — так называемыми крестовыми походами. Под спекулятивным лозунгом освобождения Гроба Господня (подобно псевдоисламским лозунгам современных экстремистов) папские крестоносцы явились на Восток как грабители, насильники и убийцы. В этих западных пришельцах, называвших себя христианами, мусульмане впервые увидели своих врагов. Важно отметить, что не только мусульманские страны делались жертвой папских нашествий: во времена одного из своих походов крестоносцы разгромили Константинополь и надломили силы православной Византии.

Вторьм ударом по мусульманско-христианскому содружеству был «желтый крестовый поход» монгольских несториан.

Л. Н. Гумилев утверждает, что несториане стояли на пороге создания охватывающей всю Азию «империи третьего типа», где главенствовала бы их религия.

И действительно: во времена первых Чингизидов несториане были очень близки к тому, чтобы захватить власть в Великой Орде. Монгольские армии, которые возглавлял несторианский фанатик Кит-Бука, завоевали почти все мусульманские страны, повсюду сжигая мечети, истребляя мусульманское духовенство, огнем и мечом силясь насадить несторианство. Монголы дошли до Египта, остававшегося последней опорой Ислама. В решающей битве египтяне одержали победу над армией Кит-Буки. И опять-таки можно отметить: в этой битве за спасение Ислама на стороне мусульман в составе союзных Египту войск Золотой Орды сражалась и дружина православных русичей.

На протяжении веков многократно возникали тяжелейшие конфликты между мусульманами и римо-католиками, несторианами, а затем и протестантами. Однако исследователи, умеющие отделять религию от политики, могут засвидетельствовать: на всем протяжении истории между Исламом и Православием конфликтов не возникало никогда. Ярчайший пример тому действия мусульманских правителей Золотой Орды. Хан Берке пошел карательным походом на несториан Самарканда, грубо оскорбивших знаменитого шейха, и расправился с их общиной. Но по велению того же Берке в его собственной столице Сарае была открыта православная епархия. По ярлыку (указу) Берке, повторявшемуся затем всеми золотоордынскими ханами-мусульманами, за оскорбление православной веры и духовенства любому ордынцу грозила смертная казнь. (Очевидно, мусульмане того времени разбирались не только в своей религии, но и в различиях между христианскими конфессиями.) Православные Патриархаты сохранялись на территории Египетского и Турецкого султанатов и ныне свободно действуют в мусульманских странах. А в Центральной Азии мусульмане увидели в Православии дружественную религию даже несмотря на то, что его появление в этом краю последовало за российским завоеванием.

Православие считает и протестантов, и несториан, и римо-католиков исказителями христианства. В отличие от этих конфессий Православию чужда миссионерская агрессивность. Православие смиренно: оно призывает своих верующих прежде всего не к активности внешней, а к очищению и украшению добродетелями собственной души, ибо нет никакой пользы человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит. Такое учение не может не вызвать уважения мусульман. Здесь уместно еще раз вспомнить призыв Корана: любить христиан, которые «не превозносятся».

Лишь в недавнее время под влиянием изощренных западных провокаций и действий экстремистов в мусульманском мире кое-где начала возникать недоброжелательность в отношении к православным народам. Для ядовитого посева вражды используется память о грехах коммунистических безбожных режимов, первыми жертвами которых стали славяне и от которых Православие пострадало больше любой другой религии. Экстремисты спекулируют на чувстве религиозной солидарности, и мусульмане, обманутые ими, не понимают, что солидаризуются не со своими единоверцами, а с извратителями Ислама.

Какое отношение к чистому классическому Исламу, к памяти о мудром и веротерпимом халифате имеет нынешняя террористическая, фанатическая, наркотическая дикость, представляющая собой поистине язву мусульманского мира, на самом деле враждебная Исламу даже более, чем Православию?

Христианству до боли знакомо зрелище волков в овечьих шкурах — всевозможных изуверов-сектантов, с криками о «чистоте» Евангелия попирающих веру Христову.

В наши дни и мусульманам приходится распознавать подобное же извращение их религии — ваххабизм.


Глава III
Ваххабизм: ересь «Мухаммеда-второго»

Здание начинается с фундамента. Затем возводятся стены, создаются архитектурные украшения. Но и мировые религии, обретя основы вероучения, в ходе истории обогащаются, из поколения в поколение укрепляются, украшаются трудами самых разумных и преданных своей религии людей. Это прямое и естественное развитие, непрерывное строительство, целью которого провозглашается вечность. Пренебрежение историческим опытом религии, самовольные радикальные «реформы» и «новшества», как разрушение стен этого здания, неминуемо приводят и к искажению всего строения — вероучительных основ (хотя под лозунгом «возвращения к основам» такие разрушительные новшества зачастую и проводятся). То есть на месте грандиозного здания мировой религии еретик-реформатор возводит домик по собственному проекту — секту.

Искажение религиозных основ называетя ересью. Протестантизм, пытавшийся «начать историю христианства с XVI века», породил бесчисленное множество сект, стремительно умножающихся в наши дни и все дальше уходящих от учения Христова. Явление сектантства, хотя в значительно меньшей степени, знакомо и мусульманскому миру.

При формировании мусульманской религии в ней выкристаллизовались два основных направления: суннизм и шиизм. Непреодолимые различия между ними вызваны расхождением во взглядах на первоначальную историю Ислама. Но обе эти формы мусульманства традиционны, опираются на более чем тысячелетний опыт, и их различение — внутреннее дело мусульманского мира.

Суннизм более склонен к законотворчеству, в нем разработаны четыре школы (махзаба) шариата (мусульманского права): ханбалитский, маликитский, шафиитский и ханафитский махзабы. В ходе полемики между их представителями все махзабы были признаны равноправными, каноническими школами шариата. Какого именно махзаба придерживаться — это дело выбора народа, группы духовенства и даже отдельных мусульман, не мешающее взаимному признанию. На основе суннизма возникла поэтическая форма Ислама — суфизм, отдаленно напоминающий христианское монашество. Суфизм призывает к достижению внутреннего совершенства, но первоосновой для любого суфийского тариката (пути) является выполнение требований одного из канонических махзабов. Кроме норм шариата для исламских верующих имеют большое значение также адаты — благочестивые обычаи. В частности, паломничества, прежде всего в Мекку и Медину — города, где протекала деятельность основоположника Ислама Мухаммеда, к памятникам, почитающимся, как святыни.

Все эти течения и направления, связанные с ними обряды и обычаи находятся в рамках исламской традиции. Мусульмане остро реагируют на попытки исказить основы их учения, поэтому ереси в Исламе — явление редкое. Пример такой ереси — секта Ахмадийя, последователи некоего Мирзы Гуляма Ахмада, объявившего себя мессией (махди) и на свой лад «исправлявшего» Коран. Приверженцами классического Ислама сектанты Ахмадийя были объявлены не только «хуже неверных», но даже «хуже собак».