Вообще-то этот клуб, как считали мама Зина и Вендетта, никаких прав не имел им что-то указывать. Вендетточку Зина купила у заводчицы клуба из большого помета в одиннадцать щенков. Но та ее заверила, что родилось всего семь. И поэтому денег она потребовала с безответной мамы Зины по полное хохочу. С первых пометов заводчица купила себе видик и смотрела по нему исключительно боевики. Поэтому и имена щенкам давала самые грозные, уверяя, что на бойцовскую породу другие кликухи и не навесишь. Эта вязка у нее обозначилась в клубе на букву "В", а она как раз тогда увлекалась боевыми искусствами Шао-Линя, поэтому к этой букве отнеслась достаточно прохладно, но с определенной долей фантазии. Никто не сообщил Зине и про то, что ни сука, ни кобель не были привиты от лептоспироза, что в помете было три мертвых полуразложившихся щенка, а остальных пришлось откачивать. Строго говоря, даже самые лучшие щенки помета - Вендетта и Ван Дам, тоже родились бездыханными. Зина не знала тогда, что лептоспирозные щенки погибают позже, в три-пять месяцев, от неожиданной и страшной волны чумной лихорадки. Заводчица же решила быстренько избавиться от трехнедельных щенков, сообщив покупателям, что ей необходимо срочно уехать в другой город по личным обстоятельствам. Мама Зина сомневалась брать или не брать такую крошку, потому что ее ужаснул вид Вендеттиной мамы - измученной, но когда-то очень красивой суки Стэви. Заводчица не стала распространятся о том, что доканала свою суку непрерывными вязками и огромными пометами. Она соврала Зине, что суку ее недавно сбила машина, поэтому она и приволакивает так лапы, и это еще одна причина спешной продажи щенков. Зина все не решалась отдать ей с таким трудом собранные деньги, но Вендетта своими голубыми щенячьими глазками смотрела на Зину с такой надеждой, словно умоляла немедленно забрать ее из этого дома.

Радости в маленькой квартире Зины от появления Вендетты не было границ. Штудировались все книги по содержанию собак, Вендетточке подсовывался самый лучший кусочек, каждая копейка экономилась на ежедневные сто грамм телятины для малышки. Вендетточка принялась быстро расти и превратилась в игривого презабавнейшего щеночка, когда прозвучал первый звонок. В два месяца на нее накатил необъяснимый приступ рвоты и поноса. С ним справились довольно быстро подручными средствами. Всю квартиру перемыли с хлоркой, чтобы устранить очаг возможной инфекции. Но это не помогло. Через месяц Вендетта резко погрустнела, забилась в угол, выходя из него только при рвотном кашле. Она ничего не ела и даже не пила воды, и из толстенького плюшевого непоседливого комочка на глазах становилась худым истощенным скелетиком, испачканным рвотой. В ветеринарке маме Зине сказали, что с удовольствием проведут вскрытие, чтобы она могла подать на заводчицу в суд, но дорогостоящее лечение Вендетты будет пустой тратой денег для неважно одетой полной женщины. Ей посоветовали изолировать от умирающей собаки детей и лучше купить на эти деньги им что-нибудь вкусненькое. Зинины девочки рыдали и изолироваться от Вендетты отказывались, а думать о вкусненьком при виде шатающейся собачки, захлебывающейся рвотой, совершенно не могли.

Зина уволилась с работы на неделю, купила систему для внутривенных инъекций, а такие же глупые подружки притащили ей разные лекарства. Зинины подруги большими средствами, конечно, не располагали, но одна из них была постовой сестрой в онкодиспансере. Ее любовник, - ведущий хирург диспансера Слава, имел овчарку, много знал о болезнях собак и тайком оперировал их по ночам в операционной онкодиспансера для пополнения скудного семейного бюджета. После дежурств они приходили вдвоем к Зине с бутылкой водки и вливали Вендетте внутривенно какие-то коктейли, которые готовили вопреки всем требованиям ветеринарии. Потом он сидели за Зининой закуской, пили водку и целовались.

Если бы не водка, то Славик добился бы в жизни всего, потому что он был очень хорошим врачом. И после третьей его капельницы Вендетта, качаясь на непослушных ножках, сама подошла к поилке и принялась осторожно лакать воду. Славик уверил плачущую Зину, что кризис миновал, и ее собака будет жить. Выздоровление Вендетты они отпраздновали через неделю двумя бутылками водки и сочной паровой котлеткой для страдалицы.

После болезни Вендетта на законных основаниях навсегда переселилась на Зинин диван и спала теперь вместе с ней под стеганым одеялом у стенки. Этот факт возмущал кинологов клуба до крайности. Вендетта же для себя она решила, что она точно такая же Зинина дочка, как и Катя с Наташей. Просто выглядит немножко иначе, видно в папу пошла. Во время болезни она научилась кушать с ложки и пить из кружечки, поэтому стала незаменимой гостьей во всех играх девочек про Барби. Да после такой болезни и курить научишься! До Зины доходили слухи о гибели братьев и сестер Вендетточки, дольше всех сопротивлялся смерти славный Ван Дам. И из всего огромного помета к четырем месяцам в живых осталась одна Вендетта.

На кусачки пошли всей семьей. Вендетта, заслышав отдаленный истошный лай, два раза останавливалась, садилась в снег, упрямо отказываясь двигаться дальше. Девочки обнимали ее за шею и мягко уговаривали сходить немножко озлобиться. Зина понуро тянула ее за поводок, а Алиса нервничала в дурацкой барашковой жилетке и очень мерзла. С трудом дойдя до площадки, Вендетта и Зина тут же принялись стесняться. К Вендетте с лаем бросались разгоряченные ротвейлеры из самых лучших соображений. Но, вместо того, чтобы состроить им глазки, притворно порычать и свирепо скакнуть на симпатичного нахала, эта дура пряталась за Зину. Алисе здесь, напротив было очень интересно, она даже мимоходом подклеила одного славного французского бульдога и весело скакала с ним среди обалдевших бассет-хаундов и овчарок разных видов. Они носились между желтыми ледышками собачьих писем и вместе с интересом читали их носом.

Катя с Наташей опасливо жались у самого края из-за этих замерзших лужиц, потому что когти у них на ногах были спрятаны в сапожки и им было очень скользко. А между тем, инструктор в телогрейке бил большой варежкой Вендетту по морде и отскакивал назад. Этим он довел всю площадку по безумия, и мир утонул в оглушительном собачьем лае. Вендетта стояла совершенно обескураженная, с мукой глядя на Зину, а та в отчаянии кричала: "Фас, Вендетта, фас! "

Маленькая Катя вдруг испуганно взмахнула руками и, подскользнувшись, скатилась прямо под ноги инструктора, остервенело бившего Вендетту. Нечаянно он попал разок и по Кате, которая разревелась от обиды.

Как всякая собака, Алиса хорошо умела считать до пяти. Особенно, если надо было быстро сосчитать и мысленно разделить на всех сосиськи или куриные котлетки. Но в тот момент она не успела даже тявкнуть: "Раз, два...", как инструктор, истошно крича: "Убери собаку, сволочь! ", очутился под Вендеттой, приготовившейся вцепиться мелкими передними зубками в полоску обнаженной шеи. Его передние лапы в пластиковых латах были надежно зажаты мощным корпусом Вендетты, а задние - беспомощно сучили и выделывали в воздухе немыслимые кренделя. Чуткий нос Алисы тут же уловил, что инструктор, по собачьей привычке, решил все происшедшее описать в своем теплом мокром послании. Она подбежала к его ногам, чтобы прочитать его по подробнее, но мама Зина, оттаскивая Вендетту, отогнала и ее.

Отдав потрясенному инструктору четвертной, мама решила больше Вендетту не водить ни на какие кусачки. Алиса всю дорогу домой бежала, восхищенно заглядывая Вендетте прямо в глаза. Это же надо! Ни истошного лая, ни рыка, ни одного звука вообще, и сразу вдруг весь мир перевернулся, и все вещи поменялись местами. Сильна подруга! Алиса даже навсегда простила Вендетте увлечение Барби и решила больше никогда не жрать у нее из тарелки. От греха подальше.

* * *

Среди зимы вдруг запахло весной. Конечно, люди этого еще не чуяли, потому что у них носы неправильные, но Алису и Вендетту перед каждой прогулкой охватывало непонятное волнение и беспокойство. По правде сказать, Алиса немного комплексовала в обществе подруги. К ошейнику Вендетты девочки повесили медальку за второе место, выданную на выставке, хотя ничего путнего Вендетта там, конечно, не изобразила. Но теперь все эрдели и сеттеры стелились перед Вендеттой, ласково заглядывая ей в глаза.

На такую мелочь, как Алиса, никто даже и не смотрел, кроме бассета из пятнадцатой квартиры. Этот бассет, проходя мимо их двери, вдруг стал писать на половичке у Зининой квартиры теплые прочувствованные письма. И это было еще одним признаком пробуждавшейся весны.