Бхагаван Шри Раджниш (Ошо).
БИБЛИЯ РАДЖНИША.
Том 3, книга 1

Введение

Бхагаван Шри Раджниш - замечательный рассказчик, глаза его сверкают, руки его грациозны, его рассказы сплетают вас с самой его жизнью и вовлекают вас в путешествие, населенное такими персонажами, как напыщенный профессор, скелет, стоящий вместо Святого Духа, и всеиндийский чемпион по борьбе. Он рисует картины своей жизни, одна необыкновеннее другой.

Эти истории, хотя мы и смеялись много, - это больше, чем развлечение. Они выражают саму природу его существа. Они исходят от человека, живущего истиной, человека, не принимающего ничего, что не пережил он сам. Они открывают Подлинного Человека.

Эти беседы раскрывают еще и другую историю. Они раскрывают величайший заговор, продолжающийся на протяжении тысяч лет. Этот заговор ограничил нас, навязав нам сравнения и обуславливания. Эти беседы описывают тюремщиков - священников и политиков, - привязавших нас к верованиям и обещаниям.

«Когда мы рождаемся, все наши измерения открыты. В этом красота и достоинство человека. Вы забыли, что существование - вот ваша свобода».

Пришло время, говорит он, вывести на свет этот величайший заговор.

«Наша уникальность абсолютна».

Мы - индивидуальности, и их преступление состоит в том, что они украли у нас самые наши жизни. Он провозглашает, что жизнь со всеми ее тайнами и вызовами принадлежит нам. Нет ограничений или условий. Это потенциал, который, дожив до своего предельного воплощения, становится невыразимым. Просто безмолвие, вот оно переживание.

Перед нами Человек Существования, чистый и естественный человек. Эти слова - его празднование. Эта книга - приглашение к тому, чтобы еще раз выразить наш восторг, нашу забытую истину. Будьте осторожны -это не библия для вашей библиотеки, это редкое пламя, которое может обжечь вас. Это пламя, которое может заставить танцевать весь мир.

Свами Прем Сиддхена


Беседа 1.
ЧЕЛОВЕК РОЖДАЕТСЯ СО ЗНАКОМ ВОПРОСА В СЕРДЦЕ

30 декабря 1984 года


Бхагаван,

Какое место занимает, мистицизм в Вашей религии?


Моя религия - это чистый мистицизм.

И ничего, кроме мистицизма.

В других религиях нет места для мистицизма. Да они и не могут его иметь по весьма простой причине: у них есть ответы на все вопросы - фальшивые ответы, ответы без доказательств, без аргументов. Они лишают существование мистики.

Всякое знание лишает существование мистики.

Я же не учу вас способности приобретать знания.

С другой стороны, все остальные религии учат именно этому - способности приобретать знания. В них действует Бог как создатель. В них действуют посланники Бога, дающие несомненные, непогрешимые ответы на все вопросы из достоверного источника.

Эти религии эксплуатировали человечество по той простой причине, что человек чувствует некоторого рода неудобство, сталкиваясь с вопросами, на которые невозможно ответить. Эти вопросы существуют - человек рождается с этими вопросами, с большим знаком вопроса в сердце - и это прекрасно.

Это счастье, что человек рождается со знаком вопроса, иначе он был бы всего лишь видом животных. Буйволы не задают вопросов - они воспринимают все, как есть, что бы ни случилось, без всяких вопросов, - они поистине исполнены веры и религиозны. Деревья тоже не задают вопросов, птицы не задают вопросов; только человек имеет право задавать вопросы, это его привилегия. Во всем мире это единственное существо, способное задать вопрос.

Старые религии пытались отнять у вас это право. Они принижали вас до уровня животного. И именно это они и называют верой, «верой без сомнения». Они хотят, чтобы вы стали буйволом, ослом, но не человеком, потому что единственное, что выделяет человека из животного мира, - это знак вопроса. Да, это означает беспокойство. Конечно, жить без вопросов спокойней, но это спокойствие подобно смерти, в нем нет жизни. Эта тишина похожа на тишину крематория, кладбища.

Я предпочитаю видеть человека беспокойного, но живого. Я бы не хотел, чтобы он становился кладбищем. Этот покой и тишина - огромная цена за потерю жизни, разума и возможности открыть для себя прекрасное в жизни. Вопросительный знак не существует без значения. И это не заслуга дьявола, что каждый ребенок рождается с сомнением, а не с верой. Сомнение — это естественно.

Каждый ребенок задает тысячи вопросов. Чем больше ребенок задает вопросов, тем больше показывает он способностей открыть кое-что. Есть и немые дети - не физически немые, а психологически. Родители очень любят таких детей, потому что они не причиняют никаких беспокойств, они не задают вопросов, — а ведь даже маленький ребенок может разрушить все ваши познания.

Обратитесь к своему детству, в нем столь многое может помочь вам понять красоту вопросительного знака. И пока вы не осознаете этот вопросительный знак как нечто неотъемлемо присущее человечеству, вашему достоинству, вы не поймете, что означает мистицизм.

Мистицизм это не мистика. Мистика - это обычное занятие священников. Они отняли у вас знак вопроса.

Они разрушили ваши возможности открыть тайну существования. Но взамен они должны дать вам хотя бы что-нибудь, какой-нибудь сладкий леденец, называемый мистикой. Именно это и делали все священные писания, во всяком случае методология у них одна.

Например, в индуизме священные писания написаны на очень трудном языке - санскрите. Ни один индиец не говорит на этом языке - это мертвый язык. В том, что касается меня, я проделал мучительные попытки выяснить, был ли когда-нибудь этот язык живым, и я не нашел тому ни одного доказательства. Он был мертвым языком с самого начала; он был рожден мертвым. Он был придуман священниками. Люди никогда не пользовались им, они не могли его использовать. Он настолько сложен, полон грамматики, математики, фонетики, что люди не могут пользоваться им.

Когда люди говорят на каком-либо языке, язык начинает терять большинство грамматических структур, но становится более живым; менее математическим, но более значимым. Он становится грубым, не отшлифованным и изощренным, — и он начинает расти. Санскрит никогда не рос. Мертвое не может расти. Вот уже пять тысяч лет - и никакого роста. Воистину, мертвое не растет.

Живой язык, используемый при общении, постоянно растет. Его слова становятся все более и более округлыми, так же, как и камни в реке становятся все более округлыми. Постоянное течение реки, удары о скалы и камни придают им округлые формы. Это настолько очевидно, что можно немедленно определить, какой язык мертвый, а какой - живой.

Живые языки никогда не бывают совершенными, - мертвые совершенны всегда, - так как живые языки используются несовершенными, грешными людьми, меняющимися из месяца в месяц. Такие языки используются все шире и шире.

Например, в Индии английский - привнесенный язык. Несколько слов слились с разговорной речью, - например слово «станция». До сих пор ничего подобного станции в Индии не было, и это слово пришло после появления английского языка и железнодорожных станций.

Но если вы посетите большинство индийских деревень, вы не сможете найти ни одного индийца, - я имею в виду девяносто процентов индийцев, не говорящих на английском языке, -использующих слово «станция». Это слишком трудно и изощренно. Взамен этого они используют, - только в разговорной речи, - слово «тесан». Все очень просто. «Станция» кажется им слишком трудным, требующим напряжения, именно поэтому и появилось «тесан».

«Рапорт»... слово, пришедшее вместе с английским языком, полицейскими участками и необходимостью отчитываться. Но отправляйтесь по деревням, и вы будете крайне удивлены: никто не говорит рапорт, все употребляют слово «рапат». Слово стало округлым, «рапат» - это искажение слова рапорт, с которым исчезает трудность произношения «рапорта». «Рапат» - так кажется более по-человечески. И так со многими словами... и они нам рассказывают удивительные истории: когда слова входят в разговорную речь, они сами принимают свою форму. Они изменяются от простого их использования.

Санскрит остается статичным. Древнееврейский, арабский, греческий, латинский языки — все они остаются статичными вдали от людских умов и рук. Санскрит никогда не был языком людей, и это загадка, - вся страна зависела от священников, и на санскрите они несли чистую чушь. Если вы узнаете, о чем они говорят, вы удивитесь, - что священного во всем этом? Но песнопения на санскрите, когда вы не знаете, о чем там поется, завораживают.