Нат попросил купить ему книги, дал ей список и ласково произнес:

«Будь осторожна, ладно?»

С Адамом было хуже всего. Он чмокнул ее в лоб и сказал, что доверяет ей, что верит в нее и знает, что у нее хватит ума правильно вести себя во всех ситуациях.

Кей оглядела себя и обнаружила, что одна, нога оголилась почти до колена. Она попыталась прикрыть ее плащом, но не смогла вытащить его из-под себя.

Что касается отца, то когда она попросила разрешения поехать в Чарлстон, он ответил: «Нет». Коротко и ясно. «Нет». А мама сказала: «Не переживай, я его уговорю». И уговорила.

И вот выясняется, что она предала их веру в нее — веру всех, кроме Тэлли, который считает ее легкомысленной вертихвосткой.

— Возьмите! — Шотландец протянул Кей грязный носовой платок. Когда она, поколебавшись, взяла его, он сказал: — От вашего носа он станет еще грязнее, так какая разница, чистый он или нет?

Заметив, что Кей собирается ответить, он раздраженно закатил глаза и проехал чуть вперед.

Кей высморкалась, ухватила платок двумя пальцами и вытянула руку, не зная, что делать с ним дальше.

— Не выбрасывайте, — поспешил предостеречь ее шотландец. — Они пустят по нашему следу собак.

Вероятность такого поворота событий настолько потрясла Кей, что она разжала пальцы. Шотландец придержал лошадь и поймал платок до того, как тот упал на землю.

— Пусть я вам не нравлюсь, но нам с вами друг от друга все равно никуда не деться, — сердито буркнул он и сунул платок в седельную сумку. — Извините, мисс, — уже мягче проговорил он. — Я не хотел втягивать вас во все это, но, с другой стороны, я бы никогда не отправил девчонку…

— Если снова скажете «делать мужскую работу», я сама выдам вас полиции.

Кей показалось — полной уверенности у нее не было, — что на его губах мелькнула слабая улыбка.

— Ладно вам, — сказал шотландец, — выше нос. Если меня схватят, вы увидите, как меня вздернут.

Он послал лошадь вперед, и Кей крикнула ему вслед:

— А меня повесят рядом с вами?

— Нет. Скажете, что я вас похитил. Они вам поверят.

— Я уже в это верю, — пробормотала Кей и, подстегнув лошадь, поскакала за ним.

Глава 3

У Кей болели ноги, ныла спина, она так хотела спать, что едва держалась в седле. Они ехали не останавливаясь всю ночь и большую часть дня, и несчастная лошадь уже едва передвигала ноги.

Но Кей не жаловалась. Она смотрела в спину шотландцу, который сидел в седле прямо, не выказывая никаких признаков усталости, и гадала, живой ли он человек.

Неожиданно он резко развернулся и подъехал к ней.

— Надо дать лошадям отдых.

Кей собралась было заявить, что он мог бы подумать и о ее отдыхе, но промолчала.

— Да, моя кобыла совсем без сил, — надменно произнесла она.

Ей снова показалось, что на его губах промелькнула улыбка, только вот понять, так это или нет, из-за густой бороды было невозможно.

— Ждите меня здесь. — Шотландец указал на огромный дуб, чьи ветви нависали над дорогой. — С лошади не слезайте, иначе больше не заберетесь.

— Думаю, я в состоянии соскочить с седла и заскочить в него, — сказала Кей.

— «Со» и «за», — Он усмехнулся и покачал головой: — Учились в школе, да?

— Я специализировалась по хорошим манерам. Слышали о таких?

— Только не в этой стране, — ответил он.

Кей проехала вслед за ним под дуб, наклонив голову, чтобы не касаться низко нависающих ветвей.

— Где деньги, которые вы должны были передать той парочке?

На лице девушки появилось встревоженное выражение. Неужели он собирается забрать у нее эти жалкие гроши и оставить ее, чтобы она в одиночестве предстала перед законом?

Глаза шотландца сердито вспыхнули.

— Я не вор! Мне нужно несколько монет, чтобы купить место для ночлега и немного еды. Остальное оставьте себе.

Кей сунула руку в седельную сумку и достала кошель с деньгами, которые выдал ей Ти-Си. Она вспомнила, как прощалась с крестным. Как же они с Хоуп далеко!

— Вы так и будете держать его в руке? — осведомился шотландец.

Кей захотелось швырнуть кошель ему в физиономию, однако она сдержалась.

— Сколько вам нужно?

— Доллара-двух должно хватить. Итак, вы будете ждать здесь или побежите за властями? Я должен знать, чего ожидать, когда вернусь.

Крохотная частица души Кей подсказывала, что нужно поехать к местному шерифу и заявить, что ее похитили, но другая часть, большая, знала, что она так не сделает.

— Мне нужны перо, бумага и чернила, — сказала она. — Я должна написать письмо своим родным и сообщить им, что со мной все нормально.

— Вы собираетесь лгать им?

— То есть?

— Вы находитесь на попечении у человека, которого всего один день отделял от виселицы, сомневаюсь, что ваши родные сочтут такое положение нормальным.

Кей не хотелось думать о том, что отец рассердится, а мать расплачется. И еще меньше ей хотелось представлять, что предпримут братья, чтобы разыскать ее.

— Если вы опять решили поплакать, я выдам вам платок.

Кей гордо расправила плечи.

— Я не буду плакать, и уж лучше стану сморкаться в рукав, чем пользоваться той грязной тряпкой, которую вы мне дали.

— Мудрый выбор, — подытожил шотландец, В уголках его глаз собрались морщинки — вероятно, он улыбался. — Оставайтесь здесь, ведите себя тихо и ждите.

— Если у меня будет на то желание, — с вызовом заявила Кей. В душе же она радовалась остановке и отдыху.

И снова его губы дрогнули, как будто он сдерживал смех.

Шотландец ускакал, и Кей осталась одна. Она прикинула, не стоит ли спешиться хотя бы ради одного: показать ему, что она не позволит собой управлять. Но сил на это не было, поэтому она привалилась к лошадиной шее и заснула.

Алекс, вернувшись, так и нашел ее — спящей и крепко сжимающей повод. Наклонившись, он заглянул ей в лицо. Очаровательная малышка, выглядит лет на двенадцать. О чем, черт побери, думал Ти-Си, когда отправлял этого ребенка прямиком в ад — тот самый ад, в который превратилась жизнь Алекса?

У него не раз возникало желание сдаться и покончить со всем этим — покончить с жизнью. Он так и не смог ни на мгновение забыть ту страшную картину: любимая женщина лежит рядом, а на ее изящной шее зияет жуткая рана.

Все, что случилось после этого — тюрьма, суд и прочее, — он считал заслуженным, но не потому, что его назвали убийцей жены, а потому, что он не защитил ее.

И вот сейчас Ти-Си Коннор, единственный человек, который оставался ему другом во время всех этих испытаний, повесил на него заботу о другой женщине — а он плохо экипирован, чтобы защитить ее от грядущих опасностей.

Алекс осторожно вытащил повод из рук Кей и повел ее лошадь за собой. Он то и дело поглядывал на девушку, проверяя, чтобы она не съехала с седла, однако она крепко держалась за шею лошади. До амбара, где он купил им ночлег, ехать было недалеко. Старик Йейтс, хозяин амбара, торговался изо всех сил, и Алекс порадовался тому, что у него с собой мало денег. Если бы старик увидел девушку в дорогом платье, то стребовал бы с них все, что было. Или, что еще хуже, сложил бы два и два и отправился бы к шерифу.

Алекс понимал: они с Кей выглядят настолько несочетающимися, что вызывают подозрения. Девушка молода, и все в ней говорит о том, что она богата. Даже волосы, ниспадающие на плечи густыми блестящими локонами, даже крохотные ножки в серебристых туфельках — всё кричит о деньгах. Она излучает богатство и роскошь, образованность и утонченность. Интересно, спросил себя Алекс, а она когда-нибудь пила чай из глиняной кружки? Или только из фарфоровой чашки?

Что до него, то он ей полная противоположность. Его одежда драная и грязная, нескольких недель в тюрьме страшно изнурили его. Навещая его, Ти-Си каждый раз приносил с собой корзинку с едой, но караульные с таким энтузиазмом «изучали» ее содержимое, что к тому моменту, когда она попадала к Алексу, пища в ней становилась несъедобной.

Ему не давали ни бритвенных принадлежностей, ни воды для умывания. Жители Чарлстона ненавидели его за то, что он, по их мнению, совершил, поэтому считали наказание заслуженным. С ним обращались хуже, чем с животным.

И вот сейчас у него на попечении оказалась сопливая девчонка, а он не представляет, что с ней делать. Может, ему стоит научить ее лжи, которую она потом расскажет своим родственникам? Будет говорить, что ее похитил человек, осужденный за убийство, и не отпускал. Только Алекс сомневался, что ей удастся долго придерживаться этого вранья. Если Ти-Си каким-то образом уговорил ее отправиться на встречу с беглым заключенным, это означает, что у нее доброе сердце, но нет чувства самосохранения.

Кроме того, как ей самостоятельно добраться до дома? Не может же он отпустить ее одну, такую красавицу? Едва из-под этого огромного плаща выглянет краешек ее замечательного платья, как за ней погонятся все воры Чарлстона.