– Дашь мне знать, что скажет Ал, – а затем взялся за руль и направился к магистрали между штатами. Если бы здесь был Квен, то он настоял бы на том, чтобы самому вести машину. Но на Джонатана было легче надавить, и я знала, что Тренту нравится независимость… не то, чтобы у него было ее много.

– Ал, говоришь? – вдруг поинтересовался Дженкс, когда я уселась за руль и наблюдала за отъездом Трента. – Ты думаешь, это хорошая идея? – снова спросил пикси, зависнув в дюйме от моего носа.

Наклонившись вперед, я завела мотор.

– Он может сказать мне, было ли на этой штуке проклятье, – сказала я, а Дженкс уселся на зеркале заднего вида; с его крыльев осыпалась оранжевая пыльца, выдававшая подозрительность и беспокойство. Я устала, я была раздражена, и мне не нравились эти неопределенные, но такие многозначительные чувства, которые я испытывала к Тренту. – Мяч не должен был взорваться, – добавила я, и крылья Дженкса медленно развернулись в знак согласия.

Я должна была знать, если кто-то нацелился на Трента. Это стоило того, чтобы побеспокоить Ала, даже если он просто скажет мне дать парню умереть.

Этот мяч не должен был взорваться.

Глава 2

Солнце неторопливо просвечивало сквозь здания Цинциннати, когда я боролась с дневным движением, направляющимся на мост и за Низины. Автомагистраль между штатами была забита, и было проще устроиться поудобнее за грузовиками в крайнем правом ряду и медленно и устойчиво двигаться, чем пытаться удержать объявленный предел скорости, плетясь по дороге.

Мое радио было включено, но там шли новости, и ни одна из них не была хорошей. Заклинание на средства Трента, давшее осечку, не было единственным событием этим утром, и ему было далеко до масштаба драмы, так что, его просто не заметили, вытеснив уроком об интенсивной терапии для обширных ожогов на кухне и неожиданным падением балки, пробившей крышу кафе и ранившей трех человек. Вся трасса Ист-Сайд 71 была хаосом, это заставило меня задуматься, что мой кратер песка был частью чего-то большего. Осечки не были настолько распространены, обычно они шли партией и никогда не были связаны только пространством и временем.

Дженкс молчал, взволнованная зеленая пыль сыпалась с него, когда он отдыхал на стекле заднего вида. Но когда новости сменились на команду по уборке, найденную мертвой, и очевидной причиной смерти были повреждения головного мозга от внезапного отсутствия жира в их телах, я в ужасе выключила радио.

Пятки Дженкса стучали по стеклу.

– Это отвратительно.

Я кивнула, беспокоясь теперь о том, что будет, когда я вернусь домой и включу новости. Но как раз когда я попыталась не думать о том, как больно это должно быть – умереть от внезапного отсутствия мозговой ткани, мои мысли направились в другое русло. Действительно ли я видела то, что мне показалось в Тренте, или я просто проецировала то, что хотела бы увидеть?Я имею в виду, у человека было все кроме свободы быть тем, кем он хотел быть. Зачем ему хотеть... меня?И все же, там была эта мысль, отказывающаяся уходить.

Положив локоть на открытое окно, когда мы ползли вперед, я наматывала локон на палец. Даже пресса могла сказать, что между нами что-то было, но это было не то, что они думали. Как будто я могла сказать им, что мы обменивались опасными, хорошо охраняемыми секретами, а не знаниями о том, какие трусы он предпочитает – боксеры или плавки. Я знала, что у Трента были проблемы с тем, что все ожидали, кем он будет. Я знала, что его дни тянутся долго, особенно теперь, когда Кери не стало, а Квен и девочки делили свое время между Трентом и Эласбет. Но были более эффективные способы заполнить время, чем тратить его на судебные политические катастрофы, прося, чтобы я работала у него в охране... мне, с этой стороны, было хорошо. Мы должны будет об этом поговорить или сделать что-то разумное. На этот раз я собиралась сделать что-то разумное. Так, почему же у меня внутри все болело?

– Рейч! – завопил Дженкс с зеркала заднего вида, и мое внимание переключилось от грузовика передо мной на него.

– Что! – заорала я, вздрагивая. Никого рядом не было, так что я ни в кого не въехала.

Пыльца пикси, зеленая и кислая, сыпалась, исчезая на ветру.

– Ради всего фэйрийского пердежа, в третий раз, ты закроешь, наконец, эти воздушные потоки! Ветер рвет мои крылья в клочья.

Очнувшись, я взглянула на пыльцу, сочившуюся из пореза на его крыле.

– Прости. – Поднимая окно со стороны водителя, я умудрилась опустить два задних стекла. Дженкс переместился, его пыльца стала желтой, более довольный цвет.

– Спасибо. Где ты была? – спросил он.

– Э, – сказала я, уклоняясь от ответа. – В моем шкафу, – солгала я. – Я не знаю, что надеть сегодня вечером. – Сегодня вечером. Это будет хорошее время, чтобы довести дело до логического завершения. Тренту понадобилось три месяца, чтобы обдумать это.

Дженкс недоверчиво окинул меня взглядом, каким дети смотрят на черный кабриолет в потоке движения, когда тот прокладывает свой путь мимо них.

– Угу, – сказал он, – Девочки Трента возвращаются завтра, верно?

Пикси знал, когда я вру. Очевидно, моя аура менялась.

– Да, – сказала я, стараясь сказать это более легкомысленно. – Я могу использовать свободное время. Трент стал более общительным, чем четырнадцатилетняя девчонка живой вампир. – И он мог так же быстро ставить задачи, как я – решать их.

Крылья Дженкса стали расплывчатыми.

– Без денег за три месяца...

Моя хватка на руле стала жестче, и я направилась к съезду с моста.

– Я заплатила за аренду пикси. Успокойся.

– Розовые Тинкины бутоны! – Дженкс вдруг взорвался, и его крылья размылись до невидимого состояния. – Почему бы тебе просто не заняться сексом с мужчиной?

– Дженкс! – вскрикнула я, а затем ударила по тормозам и вильнула, когда кабриолет с ребенком подрезал грузовик. Мои шины протрещали по гравию, когда я качнулась и вырулила назад на дорогу снова, но я была более смущена от того, что мне сказал Дженкс, чем рассержена на пижона в той машине. – Это не так.

– Да? – У его пыльцы был странный серебряный оттенок. – Смотреть на вас с Трентом – это как наблюдать за двумя детьми, которые не знают, как работают их губы. Ты ему нравишься.

– А что если не нравлюсь? – проворчала я, оценивая тонкое движения по мосту.

– Н-да, но ты ведь и сама думала в прошлом году, что ненавидишь его. Это означает, что на самом деле, ты ему очень даже нравишься.

Мои руки были сжаты, и я заставила их расслабиться на руле.

– Есть ли смысл во всем остальном, кроме твоих разговоров о сексе?

Он покачал ногами, стуча по зеркалу заднего вида.

– Нет. Это все о том же.

– Этот мужчина помолвлен, – сказала я, расстроенная тем, что моя жизнь была настолько прозрачной.

– Нет, не помолвлен.

– Ну, будет помолвлен, – ответила я, когда балки моста отбрасывали тени, и пыльца Дженкса пылала как солнечный луч. Он будет помолвлен снова.

Дженкс фыркнул.

– Ну да, он живет в Цинци, а она – в Сиэтле. Если бы она ему нравилась, то он бы позволил ей к нему переехать.

– У них есть ребенок, – сказала я твердо. – Их брак будет способствовать укреплению Восточного и Западного Побережья эльфийских кланов. Вот, чего хочет Трент. Вот, чего всем хочется. Это произойдет, и я не буду вмешиваться.

– Ха! – рявкнул он. – Я знал, что он тебе нравится. Кроме того, ты не планируешь влюбиться, это просто получается.

– Любовь! – Три машины впереди засигналили и засверкали тормозными огнями. Я замедлилась, предчувствуя беду. – Это не любовь.

– Тогда похоть, – сказал Дженкс, казалось, думая, что это было лучше, чем любовь. – Зачем бы тебе еще хотеть взорвать тот мячик? Защиты много не бывает, да?

Я уперлась локтем в окно и положила голову на руку. Движение остановилось, и я медленно передвинулась вперед в пятно солнца. Я не была влюблена и не жаждала секса. И ни один из этих пунктов не будет связан с Трентом, несмотря на этот совсем-не-пьяный поцелуй. Он был одинок и уязвим, и я тоже. Но я не могла не задуматься, если бы со всеми обязательствами в прошлом месяце было отлично, то зачем он пытался выбраться из дома. Со мной.

Так, Рейчел, остановись.

Позади меня просигналили, и я двинулась вперед в веренице машин. У Трента вся жизнь была перед ним, распланированная лучше, чем одна из пробежек Айви. Эласбет и их дочь, Люси, там поместиться. Рей тоже, хотя девочка и не делила с ним ни капли крови. Трент хотел большего, но он не мог быть двумя людьми одновременно. Я пыталась, и это чуть не убило меня.

Мой взгляд скользнул к моей сумке на длинном ремне и мячу для гольфа, лежащему внутри нее.