Ильцев отложил газету - кто вошел в Комиссию, он знал и так.

В течении двух месяцев газеты публиковали сводки о состоянии здоровья инопланетянина. Оно постепенно улучшалось, но это радовало только неискушенных, члены Комиссии понимали, что нормального, полноценного контакта уже не получится. Требовались обходные пути, один из которых предложил ученый совет института прикладной лингвистики. В этом институте проходил практику студент Аркадий Ильцев.

Предложение ВНИИПЛа также попало на страницы прессы:

"...в обломках корабля экспертная комиссия нашла несколько инопланетных книг и звукозаписывающий прибор с фонограммой разговоров членов экипажа во время полета...

Всесоюзный научно-исследовательский институт прикладной лингвистики (ВНИИПЛ) выступил с предложением попытаться расшифровать язык инопланетян и, в случае удачи, вести диалог на родном гостю языке, - это намного облегчило бы контакт.

Предложение было обсуждено Комиссией по контакту и одобрено всеми ее членами. Копии книг и кассеты с записью разговора переданы в распоряжение ВНИИПЛа.

Согласно решению Комиссии по контакту и коллегии врачей гостю ежедневно показывают видеофильмы, повествующие об истории Земли, ее флоре и фауне.

Коллегия врачей, наблюдающая за здоровьем инопланетянина, утверждает, что он пока еще не готов к контакту..."

Потом было еще несколько заметок, как же без них - люди ждали сенсации, а ее не было, прилетели братья по разуму, а ничего не произошло... Ильцев не стал читать эти статьи - вода.

Перед тем, как открыть последнюю, вчерашнюю газету, Ильцев долго смотрел в потолок отрешенным взглядом. Это была статья о нем.

"Сотрудник НИИ прикладной лингвистики Аркадий Александрович Ильцев, применив оригинальный способ, создал программу, позволяющую с помощью компьютера расшифровывать язык инопланетян. Значение этого открытия трудно переоценить...

...Узнав о том, что землянам известен его язык, каш инопланетный друг инопланетный друг настоял на немедленном контакте.

Несмотря на то, что состояние здоровья гостя до сих пор не пришло в норму, контакт назначен на 27 декабря. Диалог будет осуществляться с помощью компьютера-переводчика системы Шпагина-Бравве.

В контакте будут участвовать..."

Далее следовал перечень глав государств, ведущих ученых и врачей. Последним в списке значился "А.А.Ильцев, лингвист".

Чепуха! Чушь... Почему вдруг "сотрудник НИИ, неудобно даже... Не было никакого "оригинального метода", все было не так. В начале было любопытство, простое ребяческое желание попробовать свои силы в большом, сложном деле. Не для того, чтобы сделать открытие, и даже не для того, чтобы помочь людям, как обычно говорят в таких случаях, а просто ради интереса. Это была игра... И вдруг появился алгоритм! Он сам собой всплыл у меня в мозгу, казалось, я не имею к этому никакого отношения! Я удивился - из ничего вышло что-то и не просто что-то, а то, что не вышло у тех, кто специально добивался этого, у десятков маститых лингвистов. На смену удивлению пришло беспокойство и сомнение. Смогу ли я написать эту программу? Я начал относиться к своей затее всерьез. Вот тогда только началась настоящая работа, в ход пошли все знания, которые я имел. И вот хрупкая нить стала медленно сворачиваться в круглый, аккуратный клубок, на который один за одним ложились правильные витки. Все это время я не думал о том, что буду делать после, я просто работал... Был какой-то азарт. Когда же все стало на свои места, я ужаснулся - это же открытие! И сделал его я! А что же дальше? Ученый несет ответственность за свое открытие... А я? Я же не собирался... Я просто... Я не хотел делать открытия.

Все смешалось в голове Аркадия Ильцева - вопросы, не успевая найти ответов, давили друг друга. Он не заметил, как погасил свет и заснул. Ему приснилось, как огромный человек в длинной голубоватой одежде вручает ему красивый, сверкающий меч. Он рад такой чести, ему доставляет удовольствие смотреть, как блестит и переливается лезвие меча в лучах восходящего солнца, но человек показывает куда-то в сторону и легонько подталкивает его. Он оборачивается и видит серо-фиолетового стоглавого дракона, извивающегося на зеленой траве и тяжело дышащего пламенем - так вот для чего ему дали меч. Но он совсем не хочет, да и не умеет драться...

На следующий день Ильцев проснулся поздно. Он не спеша привел себя в порядок, плотно позавтракал и вышел из дома.

Официальный контакт был назначен на вторую половину дня, но Ильцев должен быть там раньше - нужно компьютер приготовить к работе.

Толкнув ладонью стеклянную дверь с надписью "Предъяви пропуск в развернутом виде", Ильцев вошел в просторный холл. Ильцев всегда тушевался в такой обстановке - стекло, мрамор, цветы по углам, мягкие кресла. Он достал пропуск, но в холле не было никого, кроме большого разлапистого фикуса. Фикус гордо смотрел на Ильцева из круглобокого бочонка, поставленного на табурет.

Предъявлять пропуск было некому, - ведь не фикусу, - и Ильцев направился вглубь прохладного холла к широкой мраморной лестнице.

Помещение, приготовленное для контакта, напоминало нечто среднее между больничной палатой и палатой лордов английского парламента. В ней уже было полно людей: члены Комиссии, врачи, репортеры, обслуживающий персонал, - каждый был занят своим делом.

Молодая журналистка, узнав Ильцева, бросилась к нему и, строя глазки, попросила сказать пару слов. Ильцев не ожидал этого и очень смутился.

- Извините, я сильно занят, - говорил он, стараясь не смотреть не девушку. - Необходимо подготовить компьютер...

В этот момент в зал вошел председатель Комиссии, сравнительно молодой директор НИИ социологии, и девушка тут же переключилась на него, а Ильцев занялся привычным делом, программированием.

Закончив, он выяснил, где буфет, спустился, перекусил и вернулся назад. Ильцев обжился в непривычной обстановке и перестал обращать на что-либо внимание.

В последние минуты перед контактом Ильцев не чувствовал ни волнения, ни любопытства, в нем жило странное чувство обыденности всего происходящего. Он был занят своим делом, и эта нарочитая занятость подавляла все остальное.

Ильцев не заметил, как два человека в белых халатах осторожно вкатили тележку, на которой полулежал инопланетянин. И только когда они остановились в центре зала, а кресла, амфитеатром поднимавшиеся вокруг них, заняли члены Комиссии, Ильцев понял, что контакт начался. Он быстро ввел программу, так что его замешательства никто не заметил.

Диалог разворачивался плавно, размеренно, как будто не в первый раз. Инопланетянин, не скрывая радости, отметил достижения земной науки и техники, рассказал об успехах своих соотечественников. Его цивилизация оказалась старше земной и заметно обогнала ее. Во время рассказа гость легко переходил с одного на другое, помогал себе картинками из книг о Земле, которые получил накануне, часто улыбался - словом, вел себя как простой землянин, разве что говорящий на неизвестном диалекте. Вскоре члены Комиссии узнали, что его планета мало чем отличается от Земли. Атмосфера ее сходна с земной. Развитие животного и растительного мира шло примерно теми же путями. Жизнь на его планете существует всего на несколько тысячелетий дольше, чем на Земле.

Перелистывая картинки, гость вдруг спросил:

- Здесь много о низших, но ничего не сказано о...

Последнее слово компьютер не перевел, и смысл фразы ускользнул от членов Комиссии. Кто-то спросил:

- Кого?

Гость повторил, но компьютер снова промолчал. Ильцев понял, что сказанное пришельцем не имеет аналогов ни в одном из земных языков. Вскоре это поняли и остальные. По рядам прокатился гул удивления.

- Кто они такие? - спросил председатель. - Расскажите о них по-подробней.

- Как, вы не знаете?! Их разве здесь нет?! - инопланетянин был удивлен не меньше землян. - Это живые существа, превзошедшие нас в развитии, - он жестом изобразил в воздухе ступеньки. - Они - вершина эволюции на нашей планете. Для них нет тайн. Любая информация в определенном радиусе - он описал в воздухе круг - им доступна. У них так устроена нервная система. Это крупный ароморфоз - им не надо думать, они и так все знают. Мы с ними в симбиозе. Корабль, на котором я прилетел, сконструирован ими, но сделали его мы, потому что они ничего не могут делать. Конструкция корабля выше понимания людей, это удел... их. Только в содружестве мы смогли достичь всего... Но условия этого сотрудничества... симбиоза диктуют они, потому что могущественней нас. Это напоминает ваши отношения с домашними животными, - и, наверное, для наглядности он открыл книгу и показал всем фотографию собак Белки и Стрелки в космосе, при этом тыкая указательным пальцем себя в грудь.