Елена Нестерина
«ВАС ОБСЛУЖИВАЕТ ПРОДАВЕЦ»

— Сама загогулина, и дети твои Загогулины! — в хмельном недовольстве провозглашает папенька маме, и ему кажется, что в этот момент он высказывает самую глубинную, самую что ни на есть правду жизни. После чего все сразу поймут, кто они такие, и бросятся поздравлять его с этим открытием.

Папенька призывает нас к мудрости и точному расчёту, порицает за отсутствие логики в действиях, чуть ли не на транспарантах пишет, что главное — это ум. А после уж разные там эмоции и чувства. Но мы-то его знаем, как облупленного.

Наш папенька — шалун и проказник. А в молодости был так вообще. Вот сидел он как-то молодым дома, листал телефонный справочник. И от нечего делать вдруг попалась ему на глаза фамилия — Загогулин Б. И. Папашка возьми и набери этот номер.

Поднимают трубку.

— Алле, — говорит наш молодой папашка, — здесь живут загогулины?

— Ну да. — отвечает ему сочный мужской голос.

— Одни вообще сплошные загогулины? И никого прямого нету? — начал шалить папенька.

На том участке некоторое время молчали, а затем выразились громко и лохмато, однако трубку не повесили.

— Ого! Вот это завернул! Вот это сила! Эй, на проводе, а ты сам-то что, тоже Загогулин?

— Загогулин. Да я и есть тут у них самый главный Загогулин! утвердительно провопили папане в ухо голосом самого главного Загогулина. И попрошу это иметь в виду!

В ответ на последнюю реплику откуда-то из глубины загогулинской квартиры донёсся звонкий и наглый голос:

— Это какой-то позор — жить с такой фамилией! Опозорили меня на весь город! У всех на работе бирки нормальные — хоть Ёлкина, хоть Палкина, одна я, как дура, должна ходить с табличкой «Вас обслуживает продавец Загогулина»!

— Эй, мужик, слышишь, что она там орёт? — обратился к юному папеньке Загогулин.

— Конечно, слышу.

— Фамильная фамилия ей не нравится!

— Какая ещё «фамильная фамилия»! — пронзительный голос подобрался ближе и настойчиво рвался в папенькино ухо.

— Во, во, слышишь?

— Ты что, совсем? Была б фамилия, а то какая-то Загогулина! — крик души страдающей рядом с телефоном Загогулиной пронзил молодое и доброе папенькино сердце.

— Слушай, мужик, это хорошо, что ты позвонил! — взволнованно заговорил Загогулин. — Слышь, ты погоди, трубку-то не вешай. Тебя как звать?

— Лёха.

— Слышишь, Лёха, ну что мне с ней делать? Мается девка, вот как чума на неё находит. Орёт благим матом. И плачет — стыдно, говорит, жить с такой фамилией.

— Стыдно, конечно! Одна мать только дурочка и нашлась, что согласилась добровольно стать Загогулиной! — в далёком голосе снова ушедшей в недра квартиры Загогулиной послышались слёзы. — А её на заводе Загогулиной никто и не зовёт. И имя у неё хорошее — О-ольга… А я как дура — Ира. Загогулина Ира-дыра, дыра-дура…

— Эй, Загогулин, а твоя Ира случайно не больная? Ты уж прости. — наш папа насторожился.

— Хо! — крикнул Загогулин. — Здоровая как конь! Только на этой почве запросто может съехать. Говорит уже: какой-никакой завалящий жених если вдруг и попадётся, то как узнает, говорит, что она Загогулина, так сразу и сбежит от неё. Ну что за дура.

— Сколько же твоей загогулине лет? — папик, как он впоследствии клялся, спросил это просто так, ну честное слово просто так, он ничего не имел виду.

— Девятнадцать, самое оно! — гордо заявил Загогулин. И вдруг его словно осенило. — Слышишь, Лёха, а тебе-то сколько?

— Да вот скоро двадцать два. — сообщил папенька.

— А жена есть? — в голосе на том конце провода затрепетала надежда.

— Не…

— Да что ты к людям пристаёшь! — звонко плеснуло голосом Иры Загогулиной в ухо нашего папеньки. — Эй, там, кто это звонит, срочно положите трубку, а то мы тоже положим!

Ира выдвинула ультиматум, но трубка перекочевала к её отцу. Разговор прекращать никто не собирался.

Загогулин заторопился.

— Эй, Лёха, ты приезжай к нам, а? Выручай! Приезжай просто срочно! Слышишь? Вот наш адрес………. Приезжай!

— Зачем? — так был наказан папенька-шалун, который, повинуясь порывам своего чувствительного сердца, через три месяца сочетался законным браком с маменькой Ирой. На свадьбе гуляли все Загогулины, и все папенькины родственники, под чьей гордой фамилией Проящуровых маменька похоронила свою ненавистную Загогулину.

Слава князю и дружине!