Но и здесь высокая и густая трава не была смята. Впервые Шурик растерялся. Все это было немного странным — и пожелтевшая записка, и эта трава… Однако, все равно надо выполнить приказ! Нельзя же ждать, пока придут другие ребята!..

Несколько взмахов лопаткой расчистили траву. Парень начал копать — решительно, быстро и энергично. Это было не так-то и легко. Маленькая походная лопатка снимала слишком тонкий слой этой слежавшейся, плотной земли. Через несколько минут Шурик почувствовал как по его лбу стекла капля пота. Нет, он не сдастся, будьте уверены! И лопатка продолжала и дальше выбрасывать землю из ямы, которая все углублялась.

Вдруг Шурик услышал знакомые голоса:

— А мы уже здесь! И твою одежду захватили, чтобы ты не замерз!

Да, это были Клава и Степа. Как они оказались здесь?

— По реке проплывала лодка. Мы попросили, и колхозник перевез нас сюда, — весело объясняла Клава. — Ты не хочешь одеться?

Шурик посмотрел на себя. По груди его стекали капли пота. Нет, он еще не замерз. Он осмотрелся вокруг. Его взгляд заметил далеко на том берегу, на дороге, фигуры ребят. Это была группа, что шла за ними.

— Тсс, — прошептал Шурик. — Тише, чтобы они не обратили на нас внимания. А мы посмотрим, что они будут делать.

Спрятавшись за деревьями, все трое видели, как один из ребят на берегу подошел к реке, затем повернул направо и пошел вдоль берега размеренными шагами. Но шел он не сюда; не сюда, а наоборот, в другую сторону! Шурик широко раскрытыми глазами смотрел на это странное зрелище. Ведь ребята получили такой же приказ, как и он! И они должны найти в дупле ту же самую записку. Почему же они пошли в другую сторону?..

Вот парень на том берегу подошел к группе деревьев. Ага, и там, на той стороне, тоже были деревья. Неужели он найдет там дупло и записку? Дупло и записка здесь, напротив острова!

Но парень засунул руку в дупло и вынул записку. Он прочитал ее, показав товарищам, положил обратно. И все ребята, разувшись, перешли брод и быстро отправились куда-то дальше, вдоль дороги.

Степа схватил руку Шурика:

— Что это? Куда говорил тебе повернуться Яков Иванович?

— Направо, — ответил Шурик.

— А ты куда повернул?

— Направо, — ответил уже менее уверенно Шурик.

— Ты повернул не направо, а налево. И не заметил этого, потому что ты левша и всегда путаешь направления!

Шурик покраснел. Но вдруг ответил на выпад:

— Может, я и ошибся. Но вы последовали за мной и не исправили меня. Что, разве не так?

Степа беспомощно сел на траву.

— Попали, — сказал он. — Приплыли на этот остров, а как теперь выберемся отсюда — кто знает… вот тебе и Изумрудный остров…

— А что же это за записка? — спросила Клава. — Та, которую мы нашли.

Степа посмотрел на Шурика, Шурик на Степу. И вдруг Шурик снова схватился за лопатку:

— Ребята, тогда… тогда это должно быть что-то другое, а не шутка Якова Ивановича!

Теперь он копал уже не один. Степа выломал толстую ветку, обстругал ее ножом и разрыхлял ею плотную землю, которую Шурик потом легко выбрасывал из ямы лопаткой. Пот лил с обоих парней, они не успевали вытирать его, упрямо и быстро копая землю.

Вдруг лопатка глухо стукнулась обо что-то. Корни дерева?.. Нет! Еще несколько взмахов лопаткой — и исчезли все сомнения.

В яме стали видны полусгнившие доски, которые что-то прикрывали. Они легко вынулись. Побледневший Шурик наклонился и вытащил из ямы густо смазанную каким-то жиром винтовку. Он положил ее на траву. Степа и Клава склонились над ней. Это была настоящая боевая винтовка!..

А Шурик снова и снова выбрасывал на траву винтовки, обрезы, револьверы. Наконец, он, напрягая все силы, вытащил железный ящик.

— Все, — сказал он. — Это, наверно, патроны к винтовкам.


4.

Солнце клонилось к горизонту. Ребята сидели возле кучи оружия.

— Что же теперь делать? — спросила Клава.

Ей никто не ответил. Если бы это был не остров… тогда ясно, кто-нибудь из них немедленно сообщил бы о находке в милицию. Но, как выбраться с острова? Конечно, Шурик мог бы вновь переплыть реку. Но на землю и воду уже упали сумерки. К ночи Шурик не успел бы добежать до города или села…

Степа молча встал, подобрал несколько досок и начал раскалывать их ножом. Шурик сразу понял его. Да, придется пробыть на этом острове ночь, нужен костер. Поняла и Клава. Она вынула из сумки еду, котелок: надо сварить ужин.

Большая куча оружия на траве все еще казалась чем-то невероятным, очень странным, таким, что может только присниться. Уже сгустились сумерки, уже спустилась на землю теплая и влажная летняя ночь, уже догорал костер, но никому из ребят не хотелось спать. Блики огня поблескивали на темном металле винтовок, вокруг было тихо-тихо, лишь изредка плескалась в реке рыба.

— Что же это за оружие? — спросил Шурик. — Кто спрятал его? Ведь не враги, не белые… в записке было написано "товарищи"…

Степа пожал плечами: что можно было ответить на этот вопрос? Ясно, что не белые, а красные. И больше ничего не было известно. Почему это оружие потом не выкопали те, кто его прятал, или те неизвестные товарищи, к которым обращался в своей записке этот Яков? И кто он был?..

Вдруг Клава подняла руку:

— Ой, — сказала она, — погодите, ребята!

Шурик и Степа удивленно посмотрели на нее: что случилось? Клава прислушалась.

— Мне кажется… — начала она и снова замолчала.

Действительно, откуда-то издалека доносились крики. Кто-то на реке кричал, словно звал. Но слов нельзя было разобрать. Шурик схватил винтовку.

В ночной тишине слышен был чей-то голос. Видимо, кто-то плыл на лодке, потому что голос приближался. Вот уже стало слышно:

— Эй!.. на острове!.. эй!.. отвечайте!..

В темноте из-за изгиба реки блеснул факел. И совершенно ясно донеслось:

— Эй!.. ребята!.. Шурик!.. Степа!.. Клава!..

Это был голос Якова Ивановича. Откуда он узнал, что они здесь?

Река словно ожила. С острова понеслись радостные возгласы:

— Мы здесь, Яков Иванович! Здесь!..

Факел приближался. Он освещал черную воду и фигуру человека на лодке. Второй человек быстро греб. Лодка мягко ткнулась носом в берег. Яков Иванович выпрыгнул из нее и побежал к ребятам:

— Ну и задали вы мне хлопот, — радостно, хоть и с упреком сказал он. — Чего это вы сюда забрались? Если бы не колхозник, перевозивший вас, я бы просто не знал, что думать… А это что такое? — удивленно спросил он, увидев кучу винтовок. — Что за чудо? Подождите, может мне кажется? — он протер глаза рукой.

— Нет, Яков Иванович, это на самом деле, — бросился к нему Шурик. — Я виноват, но… вы же видите…

И он сбивчиво, волнуясь, начал все-все рассказывать. Яков Иванович внимательно слушал его, поглядывая на кучу оружия. От лодки подошел приплывший с ним колхозник. Он тоже слушал, покачивая головой, не сводя глаз с ребят.

— Да, — сказал Яков Иванович, выслушав удивительный рассказ. — Да, — повторил он, поглаживая подбородок. — Этого я не предполагал, сказать по правде… А что же это за остров? — спросил он у колхозника. — Как называется?

— Остров и все, — ответил тот, пожимая плечами.

— Нет, Яков Иванович, — заметила Клава. — У него есть название. Мы назвали его Изумрудным островом.

Яков Иванович улыбнулся:

— Хорошо, пусть будет Изумрудный. Так вот что, ребята. Давайте переносить все это в лодку. И поедем к нашим. А то там все беспокоятся. Выдержит ли лодка? — спросил он колхозника.

— Да, конечно выдержит. Она крепкая, — отозвался тот.


5.

Лодка медленно плыла вниз по течению. Мелкие волны плескались о ее борта, но не могли даже покачнуть — груженая лодка глубоко сидел в воде. Колхозник неспешно греб и так же медленно говорил:

— Тогда это должно быть он, наш Яков Дорошко… был у нас на селе такой матрос-большевик… из бедняков был, вернулся на село после революции… в комнезаме[1] был председателем… хороший человек, настоящий, все делал как Ленин и Сталин учили… говорил нам тогда — хоть и погибнет, говорит, из наших немало, но дети наши будут жить так, как и не снилось нам никогда…


Рыба плеснула в воде у самого борта лодки. Клава вздрогнула и схватила за руку Якова Ивановича.

— Вот он, Яков Дорошко, так говорил, — медленно рассказывал дальше колхозник, мерно опуская и вынимая весла из воды. — Любили его крестьяне, очень любили… а потом, когда в девятнадцатом году белые наступали, так Яков у нас тут свой отряд собрал… и дрался с белыми, не пускал их… это я хорошо помню, еще мальчишкой был тогда… а то, тоже был бы в том отряде, вот правда!.. А когда белые насели, то Яков Дорошко с десятком товарищей остался здесь, на берегу, задержать их… чтобы остальным спастись, потому что иначе белые бы всех замучили… большая часть отряда направилась к Красной армии, а Дорошко с несколькими остался… защищал…