Джеймс Кори
ИГРЫ НЕМЕЗИДЫ

Бен Куку, без которого...


Пролог: Филип

Две верфи Каллисто стояли бок о бок на полушарии спутника, которое постоянно обращено от Юпитера. Солнце было лишь самой яркой звездой в бесконечной ночи, из-за чего широкий мазок Млечного Пути казался намного ярче. Вдоль гребней кратеров яркое белое рабочее освещение ослепительно сверкало на зданиях, погрузчиках, помостах. Ребра недостроенных кораблей поднимались над реголитом каменной пыли и льда. Две верфи, одна гражданская и одна военная, одна принадлежала Земле, другая — Марсу. Обе прикрыты общей противометеоритной рельсотроновой защитной системой, обе строили и ремонтировали корабли, которые должны были привести человечество в новые миры по ту сторону колец, когда и если борьба на Илосе разрешится.

У обеих было намного больше проблем, чем можно было догадаться.

Филип скользил впереди, остальная часть его команды вплотную подошла к нему. Светодиоды на костюмах были выбиты, керамические покрытия шлифовались, пока не становились настолько гладкими, что могли отражать сигнал. Даже дисплей шлема был притушен почти до невидимости. Голоса в ушах Филипа — движение кораблей, каналы безопасности, гражданская болтовня — были установлены на пассивном уровне. Он слушал, ничего не передавая в ответ. Лазер нацеливания на спине был отключен. Они с командой стали тенями среди теней. Тусклый таймер обратного отсчета слева от его поля зрения прошел пятнадцатиминутную отметку. Филип похлопал по воздуху, едва толще вакуума, открытой ладонью, что по астерской системе жестов призывало двигаться медленнее. Команда последовала его приказу.

Высоко в пустоте над ними, слишком далеко, чтобы можно было разглядеть, марсианские военные корабли, охраняющие верфь, переговаривались сдержанными профессиональными тонами. Поскольку их флот был сильно растянут, у них было только два корабля на орбите. Скорее всего, только два. Вполне возможно, что есть и другие, что прячутся в темноте, экранируя выделяемое тепло, что скрывает их от радара. Возможно, но маловероятно. И жизнь, как говорил отец Филипа, была рискованным делом.

Четырнадцать минут, тридцать секунд. Рядом с основным таймером появились два дополнительных, один отсчитывал сорок пять секунд, другой — две минуты.

— Транспортный корабль "Фрэнк Айкен", вам разрешена посадка.

— Сообщение получено, "Карсон Лэй", — раздалось знакомое рычание Цина. Филип смог расслышать в его словах улыбку. — Coyos sabe best ai sus bebe come we low?[Вы, крысёныши, знаете лучший бар, где можно выпить, когда сядем?]

Где-то там, "Фрэнк Айкен" нацеливался на марсианские корабли безвредными лазернымими дальномерами, установленными на той же частоте, что и тот, который закреплен на спине Филипа. Когда заговорил марсианский офицер, в его голосе не было страха.

— Не поняли, "Фрэнк Айкен". Пожалуйста повторите.

— Простите, простите, — засмеялся Цин. — Не знают ли уважаемые джентльмены хороших баров, где бедная команда астеров смогла бы выпить, когда сядем на поверхность?

— Ничем не могу помочь, "Фрэнк Айкен", — сказал марсианин. — Придерживайтесь курса.

— Sabez sa.[Ну вы знаете.] Мы твердые как камень, прямые как пуля.

Команда Филипа достигла края кратера, глядя на нейтральную зону марсианской верфи; всё было, как он и ожидал. Он выбрал склады и базы снабжения. Снял лазер нацеливания, установил основанием в грязный лед и включил его. Остальные разошлись по линии кратера достаточно широко, чтобы никто из команды не вышел за поле зрения и сделали то же самое. Лазеры были старыми, следящие устройства, прикрепленные к ним, были сняты из кучи различного хлама. Перед тем, как крошечный красный светодиод на его основании стал зеленым, первый из двух его дополнительных таймеров достиг нулевого значения.

На гражданском канале прозвучал сигнал тревоги, после которого последовал встревоженный голос женщины.

— У нас беглый погрузочный мех на поле. Он... вот дерьмо. Он движется к метеорному массиву.

Когда Филип вёл свою команду вдоль кратера, в его ушах лились каскадом паника и тревога. Вокруг них поднимались слабые облака пыли и не оседали, расширяясь как туман. Погрузочный мех, не реагировавший на перехват управления, пересек нейтральную зону в больших кругах света фар орудий метеорной защиты, на минуту их ослепив. Четыре марсианских пехотинца вышли из своего бункера, как требовал протокол. Их вооруженная броня позволяла им скользить по поверхности, как по льду. Любой из них мог убить всю его команду, ничего не почувствовав, кроме минутной жалости. Филип ненавидел их всех и каждого в отдельности. Ремонтные бригады уже взбирались на поврежденный массив. В течение часа всё будет восстановлено.

Двенадцать минут, сорок пять секунд.

Филип остановился, оглядываясь на свою команду. Десять солдат-добровольцев, лучшее, что мог предложить Пояс. Никто, кроме него самого, не знал, почему миссия по нападению на марсианское складское хранилище была важна и к чему она могла привести. Все они готовы умереть, если он так скажет, поскольку знали, кем он был. Кем был его отец. Филип почувствовал это в животе и в горле. Не страх — гордость. Это была гордость.

Двенадцать минут, тридцать пять секунд. Тридцать четыре. Тридцать три. Лазеры, которые они поставили, ожили, нацелились на четырех пехотинцев, на бункер с резервной командой, на ограждения периметра, на мастерские и казармы. Марсиане повернулись, их броня настолько чувствительна, что заметила даже легкое прикосновение невидимых лучей света. Когда они двинулись, то сняли своё оружие. Филип увидел, как один из них заметил его команду и перенацелил пистолет с лазеров прямо на них. Прямо на него.

Он затаил дыхание.

Восемнадцатью днями ранее корабль, Филип даже не знал какой именно, где-то в системе Юпитера совершил огромное ускорение на десяти, а возможно и на пятнадцати g. За наносекунду, определенную компьютерами, корабль выпустил несколько десятков вольфрамовых болванок с четырьмя ракетами, обвязанными множеством дешевых одночастотных датчиков. Они были достаточно сложными, чтобы называться машинами. Шестилетние дети каждый день мастерили вещи куда более изощренные, но с ускорением до ста пятидесяти километров в секунду им не требовалось быть сложными. Достаточно было лишь указать направление.

К тому моменту, как сигнал передался от глаза Филипа дальше, по его оптическому нерву, в кору головного мозга, всё было кончено. Он узнал о тяжелом ударе по месту, где стояли пехотинцы, что нанесли две новые маленькие звездочки, которые были военными кораблями, уже после того, как противник был мертв. Он активировал свой радиоприемник.

— Ichiban[Отлично.], — сказал он, гордясь, что его голос звучал спокойно.

Вместе они спустились по кратеру, шаркая ногами. Марсианские верфи были как из сна, языки пламени поднимались из разрушенных мастерских — это выгорали хранившиеся там газы. Мягкий снег взлетел из казарм, когда высвобожденная атмосфера рассеялась и замерзла. Пехотинцы погибли, их тела разорвало и разбросало по местности. Облако пыли и льда заполнило кратер, только указатели на его дисплее показали, где находились цели.

Десять минут, тринадцать секунд.

Команда Филипа разделилась. Трое шли по центру открытого пространства, найдя место, достаточно широкое, чтобы развернуть тонкую черную углеродную структуру эвакуационной платформы. Двое других держали автоматические пистолеты, готовые стрелять в любого, кто вышел бы из обломков. Ещё двое побежали к оружейному складу, а трое пошли с Филипом к базам снабжения. Здание вырисовывалось из пыли, суровое и неприступное. Входные двери были заперты. Погрузочный мех лежал на этой стороне здания, водитель которого был мёртв или умирал. Его техник подошла к панели управления дверным замком, поддела корпус, осматривая откуда подаётся питание.

Девять минут, семь секунд.

— Джози, — сказал Филип.

— Trabajan[Работаю.], са-са? — коротко ответила Джози.

— Знаю, что работаешь, — сказал Филип. — Если не можешь открыть...

Огромная дверь содрогнулась и сдвинулась вверх. Джози повернулась и включила фонари на шлеме костюма и Филип смог увидеть выражение на своем скуластом лице. Они вошли на склад. Изогнутые опоры из керамики и стали создавали огромные, плотнее чем горы, сваи. Нити тонкой проволоки длиной в сотни километров стояли на пластиковых катушках выше Филипа. Массивные принтеры ждали, готовые смоделировать детали, пригодные для сборки в вакууме, способные определить объем и сделать его пузырьком воздуха, воды и сложных органических веществ, необходимых для окружающей среды человека. Аварийные огни мерцали, придавая широкому пространству жуткое сияние катастрофы. Он двинулся вперёд. Он не помнил, как достал пистолет, который теперь сжимал в руке. Мирал, не Джози, залезал в погрузчик.