Часть

Тихо вздохнул, пора идти. Когда ребята доходят до ''зеленой кондиции'', мне становится неуютно. Весь вечер старательно делал вид, что не отстаю от них, следил, чтобы стакан не стоял пустой. Пригубить. Медленно поставить обратно. Потом необходимость в притворстве отпала, всем не до меня, угрюмое застолье достигло того градуса, за которым — воспоминания. У каждого — с десяток, а то и больше, картин прошлого, которые можно вспоминать только наедине с собой, и после изрядной дозы. За столом воцарилось молчание, и оно ощутимо давит, хочется что-то сделать… Но знаю — бесполезно. Да и не нужно, здесь слабых — нет, и помощь никому не нужна. Усмехнулся краем рта, а мне? Мне нужна помощь? Ответом на эту насмешливую мысль завибрировал лежащий передо мной телефон.

''Где ты? Придёшь сегодня? ''

Ольга, заботливая моя… Думает, что может отогреть. Так поэтично говорит о льде в моих глазах… Ольга, Оленька… Блажен, кто мечтает и пытается…

''Где ты? Я волнуюсь.''

Прикрыл глаза, поднялось глухое раздражение, захотелось выключить телефон.

''Я в порядке, Оль. Поеду домой. Завтра позвоню. Прости.''

Ушел, не прощаясь. Никто не заметил.

Третью ночь подряд вижу один и тот же сон — прямо посреди комнаты в воздухе приоткрыта простая, грубо сбитая дощатая дверь. Вот чуть скрипнули петли, когда она шевельнулась под порывом холодного ветра. Откуда здесь ветер? Окна плотно закрыты, неоткуда ему дуть. Порыв ударил прямо в лицо, заставив поежиться, я стою прямо перед ней. И вдруг понимаю очевидное — это с той стороны, из-за двери. Она медленно, с тихим скрежетом несмазанных петель, начинает открываться, взгляд притягивает к неторопливо расширяющейся щели, что там? Три раза я пытался заглянуть туда — и просыпался. Почему-то при этом испытывал чувство все растущих глухой боли, тоски, как будто раз за разом что-то терял оттого, что не увидел, не разглядел. Или… Не шагнул туда…

Тихий скрип. Грубо сколоченная из неоструганных досок дверь медленно приоткрывается, что же там, за ней? Почему так упорно уже четвертую ночь я пытаюсь в нее войти? И что не даёт мне? Я хочу увидеть! Стискиваю зубы, изнутри поднимается горячая волна, с усилием делаю шаг. Второй… Чувствую, как что-то отчаянно сопротивляется, пытается меня остановить, слышу лихорадочный шепот, в нем дикий ужас… Кто-то не хочет, чтобы я вошёл в эту дверь. Не хочешь? Почему? Говори! Ведь я уже подошёл совсем близко, ты слабеешь, я чувствую это… Ещё шаг… Рука ложится на заржавленную ручку, пальцы мертвой хваткой смыкаются на холодном металле. Все. Теперь я не отступлю. И пока я не проснулся, пока рывком не распахнулись глаза, изо всех сил толкаю дверь от себя… И делаю шаг вперёд.

Рывком распахнулись глаза. Темно и тихо. Несколько мгновений лежу неподвижно, прислушиваюсь к окружающему. Пытаюсь вспомнить, что же было за той дверью, ведь я сумел пройти за нее. Не помню. Наверное, и не было там ничего особенного, просто игра воображения.

Такое впечатление, что именно тьма вокруг и тишина меня разбудили. Странные, непривычные. Вокруг, даже глубокой ночью, присутствуют звуки. Вода в трубах, изредка проезжают машины, откуда-то доносится музыка, неведомым попущением арматуры и коммуникаций слышны отголоски разговора четырьмя этажами выше. Белый шум окружающего меня мира. Внезапно осознаю — его нет. Исчез. Как будто я умер. Усмехнулся в темноте, повернувшись на бок и плотнее завернувшись в… Я замер. Пальцы, взявшиеся было за одеяло, после долгой паузы осторожно провели кончиками по грубой ткани. Одеяло… Резко повернул голову и посмотрел в окно, слабо светящееся справа от меня. Там, где его раньше никогда не было. Взгляд, брошенный влево, бессильно утонул в темноте незнакомой комнаты. Я не дома. Укрыт не моим одеялом. За окном практически мрак, исчезло довольно яркое уличное освещение. И я здесь не один, чувствую взгляд, кто-то на меня смотрит. Очень внимательно и со страхом, в котором изрядная примесь любопытства. С губ чуть не сорвался вопрос, кто здесь? Никого. В комнате я один, словно на меня смотрит нечто незримое. Однако хватит лежать, если меня куда-то перевезли… Зачем? Кто? Я точно помню все, произошедшее со мной прошлым вечером, никаких провалов. Уехал, спокойно добрался до дома, поднялся к себе и лег спать. Все. Не пил, был совершенно трезв. Только снова этот сон… Дверь… Я сумел в нее войти. Приподнял брови, пришедшая мысль поразила своей своеобразной логикой — я сейчас по ту ее сторону. Сон продолжается? Вздохнул, садясь на кровати, спустил ноги на пол и уже не удивился отсутствию тапочек. Неожиданное головокружение ощутимо качнуло, оперся рукой. Что-то не так… Со мной что-то не так… Что? Надо подойти к окну, выглянуть. Свет бы зажечь, в комнате царит вязкий мрак, который лишь слегка разгоняет дальний отблеск тусклого уличного фонаря. Первый же шаг отозвался ослепляющей болью в колене, я с размаху налетел на нечто большое и тяжёлое, черт… Тумба? Здоровая какая… Накатила злость, шарю рукой по стене, уже на автомате отметив другие на ощупь обои. Выключатель, грубый какой-то тумблер, щёлкаю… Глубоко вздыхаю, стиснув зубы, я уже готов, но… Увиденное все равно неожиданно. Настолько, что прикрыл глаза. Снова открыл, совершенно по-детски надеясь, что появившуюся картину удалось сморгнуть в небытие. Уголок рта дернулся, нет.

Просторная комната с высоким потолком. Светло-голубые обои, давно и небрежно поклееные. Две двери, одна большая, входная, ключ вставлен. Вторая в углу, низкая, приоткрыта, туалет? Узкая кровать, с комковатой подушкой и застиранным бельем, в ногах коричневый плед. Напротив — потёртый стол, доска в царапинах, центральный ящик приоткрыт. Слева в тумбе — ещё три, закрыты. Стул, чуть отодвинут от стола. Тоже древний, спинка с резным растительным узором, не чищена, в прорезях пыль. Шкаф… Трёхдверный, плотно закрыт. Мебель не комплектная и старая, только шкаф выглядит ощутимо новее остальной обстановки. Вывод — дешевое съёмное жильё. Стоп! Я о чем вообще? Подкатил страх… Стоп! Сердце не слышит, колотится все быстрее, дыхание участилось, взгляд, ещё мгновение назад бесстрастно отмечавший детали, заметался по комнате. Окно… Кровать… Двери… Стены… Потолок… Стол… Шкаф… Где я? Почему? Зачем? Кто? Усилием воли гашу едва не накрывшую волну паники. Меня похитили по дороге домой и привезли сюда? Это просто — мимолётный укол иммотала, и я ничего не помню, готов к употреблению. Серьезно? Ключ вставлен в замок, на столе — карандаши, ручки, вон виднеется кухонный уголок и подставка для ножей, заряженная. Готов, говорите, к употреблению? Добро пожаловать… Могу убить, могу убиться. Нет. Это не похищение. За этими быстрыми мыслями вдруг понял, что так и стою неподвижно возле выключателя, словно боюсь сделать шаг. Неважно, в каком направлении. В любом. Как будто стоит мне шагнуть, к шкафу… Окну… Двери… И я пойму… Узнаю… Истина окажется куда страшнее простого похищения. Прежде, чем я успел додумать это, простым жестом коснулся лба, элементарное инстинктивное движение, сопровождающее раздумье. Оно положило конец всем мыслям… Я увидел свою руку. И понял, что весь этот осмотр, рассуждения об иммотале и похищении — неосознанная наивная попытка оттянуть неизбежное — взгляд на руку. В лицо… На стене вижу небольшое круглое зеркало. Страшно… Остановившимся взглядом смотрю на тонкие изящные пальцы, небольшую кисть… В зеркале также будет чужое лицо. Посмотреть? Ведь придется… Страшно. Медленно провожу кончиками пальцев по правой щеке. Гладкая молодая кожа. Гладкая… Прислушался к ощущениям, да. Исчезло постоянное, уже давно привычное ощущение инородного тела в левой стопе. Осторожно пошевелил ею, ничего. Обычная здоровая нога. Все, хватит. Обрываю себя на полуслове и делаю шаг, оказавшись у зеркала.

Молодое красивое, хорошо очерченное лицо. Лет двадцати. Его немного портит слишком мягкий подбородок… И вообще оно какое-то… Слишком сладкое. Усмехаюсь, девушкам должен нравиться. Не всем. Ольга, например, такие лица терпеть не может. Усмешка выглядит диковато на этом милом лице, ведь она — моя. И взгляд — мой. Сейчас он растерян, но все равно — кому-то сочетание юношеского лица с моими глазами может показаться жутким. Глубоко вздохнул, тут? А где это — тут? И — кто он вообще? И — где он сейчас? Внутри меня, спрятался, затаился, и только ждёт момента, чтобы вернуться? Куда я тогда денусь, вернусь в себя? Умру, исчезну? Стоп. Да стоп же, твою мать! Успокоиться, сейчас же! И для начала просто понять и принять — это не похищение. Длинный необычный сон? Нет. Не знаю я про такие сны. А значит — успокоиться и осматриваться. Точка.