Снова пронесся горячий ветер, сверкнула лимонная молния, и среди вихря, уносящего все его сокровища, Генри вдруг стукнулся головой о потолок, потому что сразу стал ростом в шесть футов четыре дюйма, с плечами в косую сажень и плоским, как щит, животом. Подняв руку к голове, он ощупал густые волнистые волосы, а когда оттянул вниз одну прядь, то обнаружил, что превратился в восхитительного брюнета. Он чувствовал, как дупла в его зубах исчезают, а на месте выпавших зубов вырастают новые, крепкие, он чувствовал, как прыщи его сглаживаются и лицо обтягивает тугая загорелая кожа.

— Как я выгляжу? — спросил он, весь дрожа.

— Как Тарзан! — взвизгнул голосок. — А теперь быстрее избавь меня от этого… О тысяча чертей, чем ты еще недоволен?!

— Мне… мне не хватает теперь этих денег, — сказал Генри. — Нельзя ли как-нибудь скомбинировать оба желания? Я хочу сказать: не можешь ли ты превратить меня в красавца миллионера, чтобы было и то и это?

— Невозможно! — простонал голосок. — Деньги — это одно, а красота другое. Пластическая операция, парик, десятинедельный курс массажа и ботинки на толстой подошве сделают тебя…

— Но я все равно уже не буду похож на Тарзана, — проговорил Генри, качая головой. — Это будет уже не то.

— А как насчет славы? — нетерпеливо спросил голосок. — Если к тебе придет слава, настоящая слава, внешность уже не будет иметь значения: людям ты будешь нравиться такой, как есть. А что касается денег, то, пользуясь своей репутацией, ты сможешь занимать сколько угодно или же…

— Ладно, — сказал Генри, прельщенный такой перспективой. — Я полагаю, даже Тарзан не способен привлечь любую женщину, в то время как слава…

— Да будет так! — оборвал его тоненький голос.

И снова подул ветер, и снова сверкнула молния, и Генри, как проколотый воздушный шарик, сморщился до своих прежних размеров. Но ничего особенного при этом не почувствовал.

— Я теперь и вправду всемирно прославлен? — с надеждой спросил он.

В тот же миг затрезвонил телефон, задребезжал дверной звонок, дверь распахнулась настежь, и в комнату ворвалась толпа восторженных девиц с горящими пунцовыми губами, с огромными искрящимися глазами, и все они закружились вокруг Генри, называя его самыми ласковыми уменьшительными прозвищами. Он бросился к ближайшей из них, раскрыл объятия и…

— Назад! Немедленно иди сюда! — проверещал пронзительный голосок.

БУМ! ТРАХ!! ТАРАРАХ!!!

Руки Генри сомкнулись в пустоте, и он шлепнулся на пол. В комнате не было никого. Пристыженный, он поднялся с потертого ковра, прохромал в угол и снова вскарабкался на стул.

— Я извиняюсь, — прошептал он, когда его лицо оказалось на уровне паутины. — Я забылся, и… мне очень жаль…

— Ты еще не так пожалеешь! — завизжал голосок. — Довольно с меня твоих капризов! Загадывай желание, да поскорей, иначе будет поздно!

Генри присмотрелся. Положение и в самом деле становилось критическим. Маленькая оса проделала в паутине большую дыру, но теперь ее отделял от страшных челюстей паука всего какой-нибудь дюйм. Она жужжала и билась как сумасшедшая.

— Хорошо, — сказал Генри, — надеюсь, тебе можно верить. Но ты исполнишь мое желание, когда я тебя выручу?

— Да, да, да, да! — затараторил голосок, становясь все жалобнее, по мере того как расстояние между насекомыми угрожающе сокращалось. — Я исполню все, что захочешь! Только скорее! Скорей!!

Генри принял решение.

— Ладно, — сказал он, спрыгивая со стула. Он схватил с купонной полки молоток, снова влез на стул и приблизил лицо к паутине, в которой готова была разыграться трагедия. — Замри, чтобы я тебя не задел!

— Хорошо, — всхлипнул голосок.

Генри размахнулся и ударил молотком что было сил!

От расплющенного паука на обоях осталось тошнотворное пятно. Генри содрогнулся и уронил молоток на пол.

— Ну вот, теперь ты свободна, — сказал он со вздохом.

Молчание.

— Ты свободна! — повторил он, подталкивая маленькую осу костлявым пальцем. Но тут руку его пронзила такая острая боль, что он грохнулся со стула на пол, едва не разбив себе голову. С ужасом и недоверием смотрел он, как на указательном пальце вздувается красная опухоль.

Внезапная ярость охватила его, и он снова вскочил на стул.

— Ты зачем это сделала? — спросил он. — Зачем? Ведь в конце концов я тебя спас от паука! Ты меня слышишь?

Все то же молчание.

И тут у него зародилось страшное подозрение. Он бросился к телефону, схватил трубку и попросил соединить его с музеем естественной истории.

— Скажите, у пауков есть природные враги? — выпалил он, едва дождавшись ответа.

— Разумеется, — отозвался работник музея. — Птицы, жабы, мухи-наездницы и прежде всего — хищные осы.

— О господи, боже мой! — простонал Генри и повесил трубку.

Когда разговариваешь с двумя насекомыми, вся беда в том, что никак не поймешь, кто тебе отвечает: они ведь не шевелят губами!

На следующий же день Генри переехал на другую квартиру.

Это пятно на стене буквально сводило его с ума!

Хэйфорд Пирс
Почтой — срочно

Теперь, когда человечество расселяется по всей галактике, возникает только один вопрос: почему этого не случилось раньше? Почему с началом открытия дороги к звездам тянули до 1984 года, пока некий коммерсант не удосужился разобраться со своей перепиской? Но, возможно, все великие открытия в истории человечества — огня и колеса, пенициллина и ядерного синтеза кажутся неизбежными задним числом?..

Главная контора Чэпа Фой Райдера размещалась в Нью-Йорке, неподалеку от вокзала Гранд-Сентрал. Оттуда он управлял экспортом и импортом фирмы, чьи операции охватывали весь земной шар.

В пятницу, 30 ноября 1984 года, секретарша, как всегда, принесла почту. Было 11: 34 утра. Чэп Фой Райдер нахмурился. Уже почти полдень, а почта только что пришла. Сколько лет прошло с тех пор, когда ее доставляли два раза в день — утром и вечером? Около двадцати пяти по меньшей мере. И где же этот хваленый прогресс века науки и техники? Он вспомнил свое довоенное лондонское детство, когда отец утром отправлял приятелю приглашение прийти на чашку чаю и получал письменный ответ еще до пяти часов вечера.

Чэп Фой Райдер покачал головой и начал разбирать корреспонденцию. Там были: коносамент из склада в Бруклине за семь миль от конторы (отправлен 7 дней назад); перечень ценных бумаг от консультанта из Бостона (188 миль, 6 дней); запрос от таможенного агента из Лос-Анджелеса (2451 миля, 4 дня); прейскурант от торговца жемчугом из Папеэте (6447 миль, 3 дня).

Чэп Фой Райдер потянулся за логарифмической линейкой.

Потом он позвонил управляющему филиалом фирмы в Гонолулу, чтобы тот отправил письмо в Кейптаунский филиал, за 11535 миль от Гонолулу. Кейптаунский управляющий через два дня сообщил Райдеру по телефону, что получил письмо из Гонолулу. Хотя в Нью-Йорке было еще воскресенье, в Кейптауне уже настало утро понедельника.

Чэп Фой Райдер задумался. Длина экватора, как известно, составляет 24901,55 мили. Никакие две точки земного шара не могут отстоять друг от друга дальше, чем на 12450,78 мили.

В справочнике значилось, что Бангкок отстоит от Лимы на 12 244 мили. Чэп Фой Райдер улыбнулся. У него были конторы и в том и в другом городе.

Письмо из Бангкока пришло в Лиму за один день.

Чэп Фой Райдер снова взялся за логарифмическую линейку.

Напрашивающийся вывод поистине потрясал воображение.

Чтобы убедиться в правильности теории, нужна была еще одна проверка. Он пожевал губами, затем аккуратно надписал конверт: «Дом 614 по Бульвару Звездного Света, Альфа Центавра IV». Посмотрев на часы, он одобрительно хмыкнул — почта еще работает.

На следующее утро он обнаружил конверт, адресованный на Альфу Центавра, у себя на столе. Поверх слов, написанных его рукой, стоял красный штамп «Адресат неизвестен».

Чэп Фой Райдер задумался. Письмо вернули. Но слишком уж быстро.

Он взял лист бумаги и уверенно начал: «Председателю Высшей Галактической Комиссии в созвездии Стрельца. Уважаемый сэр! Считаю своим долгом указать Вам на некоторые недостатки в работе Вашего почтового управления. Только вчера я отправил письмо…»

Утром Чэп Фой Райдер ждал, когда принесут почту. И вот ее принесли. Среди прочих документов и писем там был аккуратно сложенный и скрепленный замысловатой печатью красного цвета лист плотной кремовой бумаги. На нем было оттиснуто золотом его имя. Не выдавая волнения, он сломал печать, развернул лист и начал читать. Письмо было от Ответственного секретаря Галактической Конфедерации:

«Дорогой сэр!

На Ваше письмо от 14-ти часов сего дня Галактическая Конфедерация поручает мне сообщить, что Ваше предположение справедливо. Конфедерация действительно существует в виде Почтового Союза, целью которого является способствовать обмену и торговле между ее членами (на данный момент их 27000). Вступить в Конфедерацию может любая цивилизация; единственное условие для приема — самостоятельное открытие нашего сверхсветового Почтового Союза. Глава Конфедерации просит передать, что ему приятно отметить, что Вы наконец-то выполнили требуемое условие, и поэтому Полномочный Посол Галактической Конфедерации через два дня сможет прибыть на Землю. Примите наше выражение чувства глубочайшего почтения к Вам».