Дэнни отвел взгляд. Посмотрел на Энн.

Не все меня любят. По крайней мере, не так, как я этого хочу.

— Муз, я…

Парень расправил широкие плечи и улыбнулся, но в его улыбке не было радости.

— Со мной все будет нормально. Девушка моей мечты со мной. Что может быть лучше? — Он повернулся к собравшимся. — Ну что, парни, женимся, что ли!


***


Энн была уверена, что Дэнни сможет образумить Муза. Но потом жених объявил, что самое время продвигаться к нартексу и рассаживать гостей. Лишенная иного выбора, она убедилась, что ее бабочка на клипсе сидела ровно, затем застегнула смокинг и присоединилась к остальным.

Поймала на себе много смешливых взглядов, пока провожала гостей к скамейкам.

В основном от пожилого поколения.

Но Энн привыкла к этому за время выполнения своих обязанностей в качестве дружка жениха. Спустя примерно час она и остальная часть 499-ой бригады выстроилась справа от алтаря.

Она была уверена, что Дендра появится в самый последний момент. Даже когда ядрено-розовые подружки невесты продефилировали вдоль прохода. Но потом заиграл орган, приглашенные встали, и распахнулись двойные двери в другом конце собора.

Под высокими сводами, в свете свечей и сиянии, отбрасываемом витражными стеклами, Дендра вошла в собор под руку со своим отцом и помедлила, сделала шаг и снова остановилась, и так по всей длине красного ковра, фата закрывала ее лицо, а позади тянулся белый шлейф.

Когда ее отец, приподняв вуаль, поцеловал ее в щеку и передал ее руку Музу, Энн посмотрела на Дэнни.

На его лице застыла маска, он всем своим видом выражал неодобрение… пока не посмотрел на нее.

Внезапно между ними снова заискрило, а внешние звуки затихли.

Она наблюдала за ним, пока Дэнни пытался достучаться до Муза, и убеждала себя, что пытается прочесть разговор по губам. Но на самом деле она смотрела не поэтому. В этом смокинге он выглядел невероятно аппетитно, грубые рабочие руки создавали потрясающий контраст на фоне атласных лацканов и атласной полосы вдоль брючин.

Энн отвела взгляд. В церкви собралось почти две сотни людей, а значит, при наличии пятисот посадочных мест, оставалось полно свободных лавок. Она хотела видеть тысячу приглашенных. Так, по крайней мере, ей было бы на кого посмотреть помимо Дэнни Магуайера.

— Обещаешь любить его…

Когда священник начал свою речь, Энн подумала о том, каковы ее шансы оказаться у алтаря в роли невесты. Пару раз она заводила отношения… как и любая женщина за двадцать. Но эти отношения всегда отходили на второй план перед навязчивым желанием проявить себя в пожарной части и разнести в пух и прах все предубеждения относительно женщин в этой стезе.

Ее карьера была превыше всего.

Тогда почему, черт возьми, она внезапно рассматривает возможность усложнить себе жизнь путем секса с Дэнни? Вчера она специально зашла в сеть и проверила устав. Сто процентов были запрещены отношения среди сотрудников одной пожарной части.

Они могли переспать один раз, но отношения были запрещены… только если один из них не согласится на перевод в другую часть… а ее не интересует простой перепих.

Она снова посмотрела на Дэнни. Зацепилась взглядом за его полные губы. Представила его топлесс, его татуировкам и мускулам самое место на календаре с пожарниками.

Нет, сказала она себе. Она точно и определенно не ищет одноразового секса.

Глава 3

Это была вульгарная, словно слизанная из «Пинтереста»[14] или журнала «Невесты» «гениальная идея», втиснутая в банкетный зал «Хаятт Ридженси»[15] в Нью-Брансвик.

Столы, заставленные хрусталем, были отмечены разными многозначительными стихотворениями, и если подойти поближе, то на плакате можно было обнаружить свое имя. И значит двум сотням приглашенных придется обойти все столы, потому что о цифровом или алфавитном порядке не было и речи. Сейчас наступило затишье, во время которого гости активно фотографировались, после чего последовал комплексный обед из резиновой курицы, киселевидного ризотто и каких-то зеленых овощей, отдаленно похожих на расквашенную фасоль, но с таким же успехом это могло быть и гороховое пюре.

По крайней мере, Энн могла скоротать время, разглядывая гостей. И, кстати, они с Дэнни сидели за разными столами.

Ей посчастливилось сидеть рядом с Сумасшедшей Теткой.

— … Как я говорила, моя сестра Мелинда приехала бы на свадьбу, если бы не больные колени.

Энн посмотрела налево.

— Очень грустно это слышать.

Пожилая женщина улыбнулась, обнажая зубные протезы, ровные и гладкие, как ограда из кольев. Благодаря фиолетовому платью, усыпанному блестками, отблески света подчеркивали ее морщинистую шею и расплывшуюся линию подбородка. Ее густо завитые волосы, выкрашенные в красный под цвет помады, обеспечивали ей роль матери Вилли Вонка[16].

— Для Мелинды это чересчур, понимаешь? Она моложе меня, но не в такой хорошей форме. Говорила же ей, что нужно чаще гулять с ходунками. Она покупает кресло-коляску с электроприводом… ты видела рекламу по ТВ?

Ее звали… Марджи? Марианна?

— Я тренируюсь, — заявила она гордо. — Могу поспорить, что ты ни за что бы не дала мне семьдесят восемь.

— О… определенно нет.

— Ты слышала о «Пренсерсайз»[17]?

— Боюсь, что нет.

— Это… Стоит попробовать. Вот, я покажу на телефоне. У меня «Самсунг»…

— О, Мэри Эллен, да перестань уже. Всем плевать на твое тупое дерьмовое «Пренсерсайз».

Энн повернулась направо. В отличие от Мэри Эллен, эта сестра отличалась сильным акцентом из Фолл-Ривер[18], ее убитые курением и виски голосовые связки придавали голосу звучание горна, который поразительным образом выучился английскому. Ей точно за восемьдесят, и она была одета в брючный костюм, который бы неплохо смотрелся в «Аренде смокингов у Майка».

— Что ж. — Мэри Эллен подалась вперед, задирая подбородок. — Не понимаю, почему некоторые люди постоянно суют свой нос в чужие дела.

— Конечно, не понимаешь. Ты же постоянно толкаешь речи в посторонние уши. — Тетя в костюме наклонилась к Энн и заговорщически произнесла: — Она всегда такая. Типа лучше всех.

— Мы можем не ссориться?

Энн перевела взгляд на женщину напротив: другая сестра выглядела обеспокоенной как пассажир поезда, у которой могли возникнуть проблемы с желудком… а могли и нет, все зависит от того, в курсе ли она, где располагается уборная.

За ее столом сидело еще три ископаемых, все — двоюродные сестры с именем на М. Ну и пустое место, которое должна была занять Мелинда-Электрокресло.

— Скажи, милочка, — начала другая кузина. — Когда ты выйдешь замуж? Сейчас такие, как вы, могут заключать браки.

— Прошу прощения? — удивилась Энн.

Старушка понизила голос:

— Ну… геи, — прошептала она. — Такие, как ты.

В другой части зала Дендра размазала кусок свадебного торта по бороде Муза, а потом кавер-группа, специализирующаяся на 80-х, затянула свой репертуар.

Я должна выбраться отсюда, — подумала Энн. Срочно…

— Потанцуешь со мной?

Она дернулась, услышав голос Дэнни. Посмотрев через плечо, Энн едва ли не вскочила с места и не вцепилась в парня как в спасательный круг.

— Да. Конечно. — Она положила салфетку на стол. — Прошу меня простить.

Энн не дождалась разрешения. Выскочив из-за стола, она схватила руку Дэнни и на спринтерской скорости понеслась к танцполу.

При других обстоятельствах она бы подумала дважды, но когда появляется эвакуация с линии фронта, ты не станешь тратить время на критику внедорожника, в котором отсутствует кондиционер.

Или если парень, с которым ты соглашаешься потанцевать, оказывается тем самым, с кем ты так отчаянно хочешь быть вопреки всем внутренним убеждениям.

Дэнни развернул ее, а потом прижал к себе… опять крутанул и снова прижал. Он был отличным танцором, Ченнингом Татумом, который умело двигался в пространстве, а не Даффом, который… да, как дерево танцевал с одной из подружек невесты.

Бедняга напоминал больного артритом в очереди к мануальному терапевту.

Пока они с Дэнни танцевали, она вспоминала о том, как они снимали с нее мерки для смокинга: он нависал над ней, стоял позади мощный и сильный, и между ними искрило в воздухе. Потом она подумала о них в том переулке, когда они стали невольными спасателями проститутки, ее бойфренда и сутенера.

А еще был поцелуй.

Энн подняла взгляд и посмотрела ему в глаза. Дэнни посмотрел в ответ. Они двигались в унисон.

Песня кончилась. Началась другая. А они все танцевали.

Было просто забыть о других пожарных вокруг, коллегах, с которыми они работали, тех, кто знал их обоих. В приглушенном свете, с лазерами, что мелькали вокруг подобно падающим звездам, и под музыкальные биты, казалось, что они одни.