Энн, как ты поступишь? — спросила она себя. Потому что все вокруг вело к одному.

Спустя четыре песни она решилась.

Наклонившись к нему, Энн сказала:

— Давай закончим то, что начали.

Дэнни распахнул глаза и застыл, все его тело испускало волны жара.

— Никто не заметит нашего ухода. — Она отступила на шаг. — Никто не узнает.

— Мне плевать, если ты забудешь мое имя ровно сразу. Я просто… Энн, ты нужна мне.

Энн не была дурой. Она понимала, что это — одноразовый секс. Но она не настроена поступать сегодня правильно и благоразумно.

Завтра она пожалеет об этом. Но сейчас? Она просто хотела оказаться голой. Рядом с ним.

— У меня есть комната, — сказал он. — Наверху. Одиннадцать-девять. Я пойду первым и оставлю дверь открытой. Встретимся через десять минут.

Сердце гулко забилось.

— Хорошо.

Дэнни ушел, лавируя между столами, нацелившись на выход. Кто-то пытался остановить его и вовлечь в разговор, а когда Дафф попытался перегородить ему дорогу, стало очевидно, что Дэнни готов поднять парня и швырнуть в другой конец банкетного зала.

Энн положила руку на грудь. Черт возьми, она правда собирается это сделать?


***


На одиннадцатом этаже Дэнни вышел из лифта и, сорвав с себя бабочку, затолкал в карман смокинга. Испытывая необходимость раздеться, он начал расстегивать рубашку, не успев добраться до своей комнаты, и единственная причина, почему он не стянул гребаные брюки вместе с безобразным верхом — он хотел дать Энн возможность включить заднюю.

Если, конечно, она вообще придет.

Черт, а если она не появится?

В комнате была огромная кровать, уголок-кухня, плоский ТВ-экран, который можно было повернуть в любом направлении. Также минибар. Открыв шкаф с крошечными бутылками и закусками, он взял игрушечный «Джек Дэниэлс», скрутил крышку и наполнил себе полторы порции.

Обойдется ему в восемь долларов.

И эта бутылка — первая из трех.

Хотя он в своей жизни переспал с постыдным множеством женщин… скажем спасибо общежитию в колледже… с Энн он чувствовал себя заикающимся девственником, весь на нервах.

Пройдясь по комнате, он подошел к окну и посмотрел на город: мигающие огни четырех небоскребов Нью Брани. Вереница дорожного траффика с белыми огнями — на подъезде к гостинице, и красными — у тех, что удалялись от нее. Мерцающие районы пригорода.

Черт, он не включил ни одной лампы. Просто стоял в темноте…

Он резко повернулся, когда луч света проник в комнату. В проходе стояла Энн, именно эту женщину в смокинге он хотел видеть прошлой ночью.

— Энн…

Его голос звучал жадно и хрипло, и когда она зашла внутрь, его эрекция за ширинкой стала еще жестче.

Энн тихо закрыла за собой дверь. А когда скинула туфли, его бросило в пот, а сердце бешено застучало.

Дэнни не верил, что это когда-нибудь произойдет. Но жизнь непредсказуема.

Энн подошла к нему, тихо ступая по ковру. Он слышал приглушенные голоса в коридоре, женский смех, дверь, закрытую со стуком.

— Я просто не хочу, чтобы кто-то узнал. — Она остановилась перед ним. — Женщине и без того сложно просто работать среди мужчин и избежать ярлыка «фифа».

Дэнни нахмурился.

— Никто никогда не назовет тебя так.

— Назовет, если выяснится, что я переспала с пожарным. — Она покачала головой. — Ты будешь героем. Я буду шлюхой. И не спорь со мной.

— Не буду.

И если хочешь, чтобы я умолял, просто скажи.

— Я рад, что ты пришла.

Он протянул руку, дрожащую, но ему было плевать.

— Я годы мечтал об этом.

Притянув ее к себе, он наклонял голову, пока между их губами не оказалось считанных миллиметров.

— Останови меня сейчас, — прошептал он гортанным голосом. — Если собираешься остановить меня, то сделай это сейчас.

В ответ Энн притянула его к себе, поцелуй вышел откровенным, взрывным, отчаянным. Он хотел действовать медленно и основательно, но ее вкус, влажное скольжение языка по его языку, тепло ее тела наложило вето на все неторопливые действия, запланированные в лифте.

Он в жизни не мог представить, что придется снимать смокинг с плеч кого-то, с кем он захочет заняться любовью, но Энн всегда умела шокировать его. И когда костюм, который она взяла в аренду, приземлился на пол, Дэнни потянулся к пуговицам на рубашке, не разрывая поцелуя. Мелкие бесенята упорно не поддавались, но они сделали то, на что оказался неспособен его разум: нажали на тормоза.

Дэнни снова вошел в ее рот языком, изучая, что ей нравится, и вместе с тем одну за одной расстегивая проклятых, гребаных ублюдков…

— Я хочу порвать эту рубашку, — прошептал он в ее губы.

— Не хочу за нее платить.

— Тогда я порву ее мысленно. — Когда Энн рассмеялась, он улыбнулся и снова поцеловал ее. — Боже, ты изумительная на вкус.

А потом рубашка повторила судьбу смокинга и…

Без. Бюстгальтера.

Дэнни покачнулся в своих туфлях. Ее груди составляли идеальную пропорцию ее спортивному телу, высокие и упругие, с розовыми сосками.

Скользнув руками, он обхватил их, а потом нагнулся, сжав губами сначала один сосок, потому другой.

От ее стона он едва не кончил в штаны.

Глава 4

Энн выгибалась навстречу его губам, позволяя Дэнни посасывать и целовать ее, лаская бархатным языком, доводить ее до исступления. Запустив пальцы в его черные волосы, она прижимала его к своим грудям, желая большего.

— Кровать, — выдохнул он. — Нам нужно добраться до кровати.

Он подхватил ее, словно она ничего не весила, и уложил поверх покрывала. Устроившись на коленях, он навис над ней, и Энн пробежала пальцами по кубикам его пресса, очерчивая контур татуировок. На его коже было много чернил, но их предназначение — не впечатлять других. Рисунки скорее увековечивали значимые мгновения: он нанес на свою кожу карту горя, даты рождения, цитаты, рисунки и портреты тех, кого он потерял во время службы, но кто остался в его памяти навеки.

— Не думай об этом, — сказал он хрипло. — Не смотри на них.

Он отвел ее руки от татуировок.

— Оставайся здесь и сейчас, со мной, — прошептал он. — Сейчас мы живы. Сейчас… Сейчас… мы вместе. Если это мой единственный шанс, то я не хочу тратить впустую ни секунды.

В его голосе сквозила печаль, и это странно: она ожидала, что он испытает облегчение от того, что происходящее между ними останется короткой интрижкой на одну ночь, секретом, тем, что никогда не повторится.

В прошлых отношениях с женщинами Дэнни не отличался постоянством, что бы он не заявлял во время своей речи на репетиционном ужине.

— Прошу, — выдохнул он. — Оставайся со мной.

Дэнни, нависавший над ней, был великолепен, его широкая грудная клетка вздымалась при дыхании так, будто он пробежал марафон, мускулы на массивных руках бугрились, на руках выделялись вены. Он был самцом, готовым к спариванию.

За ширинкой отчетливо выделялась эрекция.

Энн привлекла его к своим губам, и огромное тело с радостью подчинилось, устраиваясь между ее бедер. Она заерзала, потираясь сквозь брюки о его эрекцию своим лоном, и ответный рык заставил ее чувствовать себя сексуальней лучше всякого комплимента.

Скользнув рукой между ними, она расстегнула пуговицу на его брюках, и Дэнни изогнулся, чтобы она смогла дернуть молнию.

Из брюк выпрыгнула широкая, напряженная и горячая длина.

Без белья, это следовало ожидать. И, блин… как же это возбуждало.

— Энн, черт! — он простонал, когда она обхватила его пальцами и провела по стволу.

Он не позволил ей продолжить. Схватив оба ее запястья, Дэнни отвел ее руки в сторону, прижимая к матрасу.

Опустив голову, он дышал как паровоз.

— Я кончу слишком рано, если ты продолжишь.

Гортанно застонав, она снова выгнулась, и Дэнни выругался возле ее уха.

В этот раз, когда он поцеловал ее, Дэнни не сдерживался. Он сминал ее губы, и Энн хотела эту страсть, хотела его, всего, полностью.

Затем сняли ее брюки. Потом — его.

А ее трусики улетели в другой конец комнаты.

— Презерватив, — прошептала она. — У тебя есть…

— Подожди. Кажется, да. Сейчас.

Дэнни всегда отличался координацией атлета, и, тем не менее, он судорожно скатился с кровати, ухватившись за столик, чтобы лицом не уткнуться в ковер. Добравшись до своей сумки, он начал отбрасывать за свое плечо рубашки и боксеры…

— Черт.

Когда он опустил голову, Энн накрыла лицо руками. Она не планировала секс, поэтому у нее презервативов точно нет. Резинки наверняка продавали в киоске с сувенирами, но если Дэнни спустится за ними, то спровоцирует разные домыслы…

— У меня всего один.

Энн облегченно выдохнула и могла поклясться, что над ярко-синим пакетиком «Троджан» воссиял нимб.

А потом она скользнула взглядом по его телу, останавливаясь на гордом и твердом члене.