— Надень его, — приказала Энн. — Я хочу это видеть.


***


Да, мэм, — подумал Дэнни, смотря на Энн.

Она вытянулась на спутанном покрывале, закинув руки за голову, ее напряженные груди требовали внимания, а бедра были повернуты таким образом, что ее восхитительная задница оказалась выставлена на обозрение.

Обхватив член, он провел вверх-вниз по длине, показывая Энн шоу, которое она, очевидно, оценила, учитывая, как она повела бедрами.

Потом он прокусил упаковку и достал презерватив.

Молясь о том, чтобы не выронить его.

Подцепив конец, он приложил резинку к головке, морщась при ощущении холодной влаги. Но это быстро прошло, когда Энн запустила руку между своих ножек и начала ласкать себя.

— Медленно, давай медленно… — прошептала она.

Эрекция была жесткой, он словно зачехлял бейсбольную биту, и Дэнни едва не кончил, наблюдая, как она следит за его действиями. Когда он закончил, Энн раздвинула ноги.

— Иди сюда.

Следуя ее указаниям, Дэнни накрыл собой ее великолепное тело, устраиваясь там, где он уже был и откуда не хотел уходить в принципе никогда. Потом он взял ее руку, которой она ласкала себя, и поднес талантливые пальчики к своим губам.

Вытянув язык, он облизал указательный палец, потом втянул глубоко в свой рот, пробуя ее вкус, лаская и выпуская из своего рта.

Когда Энн застонала, он погрузился в нее.

Энн выкрикнула его имя, и Дэнни знал, что будет помнить этот звук до конца своих дней. А потом мозг отключился. Его тело, которому так долго отказывали в желаемом, взяло верх, подбирая ритм более жесткий и быстрый, чем он изначально планировал.

Боже, спасибо за латекс. Будь он без преграды? Кончил бы сразу, как вошел в Энн. Благодаря притуплению чувствительности, вкупе со стиснутыми зубами и твердым намерением довести ее до оргазма первой, ему повезло избежать мгновенной разрядки.

Энн кончила первой.

Мощно.

Невероятно мощно, он даже ощутил, как что-то впивается в спину. Ее ногти? Ему было плевать, даже если на него напало дикое животное, сбежавшее из зоопарка, или хэллоуиновский гремлин. И он не…

Замедляя движения, он чувствовал сокращения ее лона и понимал, что все делает правильно. И все же он переживал. Он хотел, чтобы этот секс стал лучшим в ее жизни.

Потому что в таком случае, возможно, она примет его снова.

Когда она наконец затихла, он подхватил ее ногу под колено, подтянул выше и посмотрел Энн в глаза.

— Держись, — сказал он. — И, прости, но будет жестко.

Когда она со стоном прикусила губу, он начал двигаться.

Резче. Быстрее.

Он хотел заняться с ней любовью, но в итоге просто утрахал Энн к краю кровати, ее голова свесилась с матраса, груди оказались перед его лицом, и его губы отчаянно пытались обхватить сосок, но от беспорядочных движений ему это не удавалось.

Звезды.

Кончая, Дэнни в прямом смысле увидел звезды, яйца сжались так сильно, когда член онемел… а потом из головки вырвалась его собственная версия салюта на День Независимости.

Громко. Рычал как животное. Что вырывалось из его горла?

Стук. Лампа со стола?

Он не знал. Плевать на все.

Он испытывал лучший в жизни оргазм, и Энн стала тому причиной.

Его любимая Энн.

Глава 5

После всего, лежа под тяжестью Дэнни, Энн хотела оставаться в этом безвременье вечно.

Хотела остаться в этой теплоте и единении, близости… счастливой тишине до конца своей жизни. Она скользнула ладонями по его плечам, чувствуя расслабленные мускулы под гладкой кожей, потом пропустила волосы на его затылке сквозь пальцы…

В коридоре раздался крик, а за ним — смех. Послышалась беготня.

Наверное, кто-то из 499-ой бригады. А, может, Муз или друзья по студбратству.

Вмешательство в блаженную тишину стало предвестником реальности, которая неизбежно ждала их возвращения.

Подумав об утре понедельника, что уже наступало на пятки, и том, как появится в пожарной части на перекличку, Энн вспомнила, что гравитация не только оказывает влияние на земные тела. Она также «приземляла» любой опыт и мысленный настрой.

Во время секса взрыв чувственных ощущений заслонил все остальное. Но сейчас, когда все улеглось, окружающая действительность приняла бритвенно-острую резкость и вышла на первый план.

Послышались еще голоса в коридоре. Смыв унитаза в комнате над ними. А еще шея, свешенная с матраса, начала затекать.

Приподнявшись, она увидела макушку Дэнни. Он все еще тяжело дышал, резные мускулы его руки заслоняли обзор комнаты.

— Подожди, я помогу устроиться, — сказал он.

Дэнни сдвинул ее своей силой, но Энн не хотела, чтобы кто-то заботился о ней, о ее потребностях, предупреждать ее запросы.

И дело не в Дэнни. Просто отец с матерью учили ее жестко: все, что тебе дают другие — будь то деньги, положение или эмоциональная поддержка — по определению можно у тебя забрать.

— На этом не обязательно должно все закончиться, — сказал он. — Мы можем начать, постепенно… и посмотреть, куда это нас приведет.

Энн закрыла глаза. Сделала глубокий вдох и сказала:

— Мне пора.

Дэнни напрягся всем телом. Потом приподнялся с нее. Он посмотрел ей в глаза, а на его лице застыла маска… и, судя по этому самоконтролю, она сильно задела его. С одной стороны, удивительно… но она не станет зацикливаться на этом.

Было легко уступить влечению под влиянием момента, но сейчас рациональная ее сторона снова брала контроль.

Протянув руку, он придержал презерватив и вышел из нее.

— Да. Конечно.

Энн выбралась из-под него, и, чувствуя себя дурой, оглянулась по сторонам в поисках белья. Она нашла трусики на кресле в углу, они висели на подлокотнике, как в рекламном ролике какого-то фильма. Или презервативов.

Энн натянула их, повернувшись спиной к Дэнни, а потом подошла к первой рубашке, которая оказалась мужской, огромное полотно прямо указывало на его массивное сложение.

Устроив рубашку на кресле, она обнаружила свою и, ругаясь, принялась застегивать мелкие пуговицы. Затем натянула слаксы, пиджак и туфли.

Все это время Дэнни просто лежал на кровати, накрыв пах покрывалом, закинув руку за голову. Казалось, он не обращал внимания на раскиданные подушки и опрокинутую лампу, или пульт от ТВ, отброшенный в другой конец комнаты, валяющийся сейчас возле двери в ванную.

Повязав бантик, она застегнула единственную застежку на смокинге.

— Энн, не обязательно должно быть так, — сказал Дэнни хрипло.

— Нет, должно…

— Может, перестанешь уже про мою репутацию? Господи, просто дай мне шанс доказать, что ты ошибаешься.

Энн скрестила руки на груди.

— Даже будь ты образцом моногамии, у нас все равно ничего бы не вышло.

— Мне плевать, что говорят в 499-ой, и тебе должно быть тоже.

— Ты не понимаешь. — Она покачала головой. — Для пожарных есть правила. Если мы соберемся начать отношения… и это «если» — под огромным вопросом… мне придется перевестись из части.

— Нет, не придется…

— Придется, — она перебила его. — Я проверяла устав. Мы обязаны раскрывать информацию о личных взаимоотношениях, а раз стаж у меня меньше твоего, то и переводиться придется мне… и куда бы меня ни отправили, это будет понижение. 499-ая — лучшая пожарная часть. У нас больше обращений, больше экстренных выездов, больше сигнализаций, чем в других станциях города благодаря нашему расположению, и я не откажусь от этого только ради ухажера.

— Значит, я вызовусь на перевод. — Сев, он накрыл пах подушкой. — Если ты видишь в этом проблему.

— Хочешь сказать, что променяешь высокий статус на то, чтобы снимать кошек с деревьев в пригороде? Если думаешь, что смиришься с этим, то ты бредишь. Ты возненавидишь это, а потом и меня… равно как и я — тебя.

— Нет, этого не будет.

— Отлично, но отношениям все равно не бывать. — Она вскинула руки. — Даже если мы разойдёмся по разным пожарным частям, на меня все равно будут смотреть иначе. Достаточно сложно быть женщиной в профессии, где доминируют мужчины. Последнее, что мне нужно, — рассуждения в глазах парней, а-со-мной-она-переспит? взгляд. Я слишком много работала и многого добилась, чтобы меня воспринимали всерьез.

— Значит, ты решила, как все у нас будет дальше.

— И тебе бы порадоваться. Ты в любом случае предпочитаешь баб на одну ночь.

Повисла долгая пауза. А потом он снова лег на кровать и кивнул в сторону вещевого мешка.

— У меня есть расческа, — сказал он напряженно. — Ну, для твоих волос.

— А, точно.

— Она в моих шмотках.

Переступив через его брюки, валяющиеся на полу, Энн достала его расческу, вычесала колтуны, которые они создали, а потом убрала на место. Затем она расправила плечи и повернулась к нему лицом.