Gera Serebro
…а мы — с Земли

Глава 1
Про взаимосвязь незваных гостей со стволовыми клетками

Женя, молодой человек шестидесяти четырех лет от роду, много чего не любил.

Яркое солнце, шумные места, мясо марала, мышей, запуск дифферентации стволовых клеток, беспорядок на рабочем месте и моросящий дождь.

Но больше всего он не любил гостей.

Даже если в качестве гостя выступал коллега, который приехал вроде бы как по делу. Он привез новый материал: уникальные гены, придающие радужной оболочке глаза необычную окраску. Какую именно, Женя так и не понял, надоедливый коллега по имени Воля утверждал, что цвет должен переходить от зеленого к синему, и даже прихватил с собой выращенный образец, и теперь на протяжении двадцати минут восторженно размахивал перед лицом чьим-то глазом. Судя по размеру, глаз должен был принадлежать крупному животному, форма зрачка явно свидетельствовала, что животное травоядное. Орган подсох на воздухе и сквозь белесую оболочку радужка смотрелась скорее светло-бирюзовой, чем сине-зеленой, что раздражало и без того взвинченного Женю — ему меньше всего на свете хотелось выслушивать бессмысленную болтовню и терпеть рядом чужого человека.

На утро у него были другие планы. Например, выспаться. А потом расчесать волосы. Проверить мышеловки, найти Фиму и накормить ее. Ближе к обеду приступить к работе и завершить дело, на которое ушло без малого полтора года. А после, с чувством выполненного долга, устроить себе отпуск, и пару дней не делать вообще ничего. Лежать, смотреть на небо и наслаждаться жизнью.

— Воля, — твердо перебил он бесконечную хвалебную тираду мертвому глазу. — Убирайся.

Женя не отличался особой вежливостью.

— Ну что ты злой всегда такой, ну дай посмотреть! Я мешать не буду, честно-честно, я вон туда, — Воля махнул в сторону рукой, едва не выронив злополучный глаз, — вон туда встану, и ты меня не услышишь, не увидишь, я тихонечко посмотрю и улечу, ну пожалуйста, что тебе, трудно, что ли?

Женя удовлетворительно хмыкнул. Смутные догадки подтвердились, и все окончательно встало на свои места. Теперь излишняя навязчивость коллеги не казалась странной — хитрый Воля заранее все подсчитал и приехал именно в тот день, когда по плану дозревает плод! Со временем разве что ошибся, и заявился на пол часа раньше.

— И вообще это несправедливо, я тоже хочу выращивать людей. Непосредственно, а не вот так, — доверительно добавил Воля, словно внезапно позабыл, что собеседник из Жени, мягко говоря, не очень.

— Если бы ты не страдал ерундой с радужками, не измерял длину ресниц у парнокопытных и не коллекционировал крылья млекопитающих, то, возможно, и добился бы высот. А теперь давай, пока.

— Женечка!

— Выход во-о-он там.

— Ну Женя! — воскликнул коллега и умоляюще округлил голубые глаза, отчего стал выглядеть, как белёк, очаровательный детеныш тюленя. Светлые, обрамляющие лицо волнистые волосы, костюмчик небесного цвета и редкая щетина на подбородке только усиливали сходство. Коронный манипулятивный прием Воли, против которого мало кто мог устоять.

— Нет, — непреклонно ответил Женя. Тюлени ему никогда не нравились, а люди, похожие на тюленей — тем более.

— Же…

— Ш-ш-ш, — нервно зашипел он. Неприятности визитом коллеги не ограничились, и именно сейчас в голову поступил сигнал, довольно настойчивый и громкий, следовательно, важный. Личный лимит живого общения у Жени исчерпался минут пятнадцать назад, терпение было на исходе, но должность главного генетика северного округа обязывала ответить. — А? Чего там? — он мысленно принял сигнал и взглядом, полным ненависти, уставился на Волю. Поняв, что коллега уходить все еще не собирается, сам торопливо вышел из лаборатории и застыл на входе, вдыхая успокаивающий лесной воздух.

— Женя, привет, ты как? — излишне бодро отрапортовал Эн, верховный избранный Земли.

— Бывало и лучше. Что случилось? — напрягся Женя. Просто так Эн никогда не выходил на связь.

— Экстренное собрание, — тон сменился на серьезный. — Требуется твое личное участие.

— По поводу?

— По важному поводу. Женя, у нас за вчерашний день две смерти. Две! За день! Последний раз такое было…

— Около трех веков назад, — со вздохом закончил Женя. Он знал, что когда-нибудь это случится, и новость в целом не удивляла.

— Именно. С этим надо что-то делать. Мы на грани исчезновения! — завел Эн привычную пластинку.

— Почему нельзя провести общую трансляцию, как в прошлый раз?

— Обсуждение будет долгим. Нам всем нужно разработать стратегию — это во-первых, во-вторых, нашелся человек, который утверждает, что нашел возможный выход из положения. Женя, не упорствуй. Когда ты в последний раз выбирался из своего леса?

— Не помню.

— Как генетик, отвечающий за воспроизводство людей, ты обязан там быть. Завтра в два. Красная поляна, — твердо отчеканил Эн.

— Да понял, я, понял.

— Вот и хорошо, — смягчил интонацию собеседник, после чего быстро попрощался и прервал связь.

Жене же остро захотелось что-нибудь сломать. Подумать только! Куда-то лететь! Собрание! Уже завтра! Где будут люди, много людей, и все они будут что-то говорить, вслух! Обязательно случится перепалка, кто-нибудь всенепременно выведет его из себя, всякие неучи начнут задавать глупые вопросы, и по итогу останется только ощущение выжатости и неимоверной усталости. Что может быть хуже?! Две смерти себе подобных не так удручали, да, есть такое свойство у людей, они иногда умирают и это нормально; а вот предстоящая поездка на другой край Земли из уютного, родного и безлюдного леса заранее вгоняла в тихую ярость.

Пнув сухую ветку и отследив ее полет, Женя развернулся и вошел в прохладную лабораторию. Солнце слабо пробивалось сквозь толстое потолочное окно, потому что деревья над ним разрослись и пустили густую крону, отбрасывающую плотную тень, а расчищать ее было, во-первых, лень, а во-вторых, он привык работать в умиротворяющем полумраке. Только сейчас расслабиться не получилось, потому что посреди личного неприкосновенного пространства все еще топтался чужак Воля. Более того, воспользовавшись уединением, он подошел к полупрозрачной стене инкубатора и напряженно всматривался вглубь, наивно пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть.

Женя сощурил глаза, намереваясь высказать коллеге все, что думает, но некстати в голове раздался очередной настойчивый стук.

— А?! — он принял сигнал и рявкнул вслух так резко и громко, что Воля подпрыгнул от неожиданности и выронил глаз — орган мигом затерялся в траве; обернулся и на всякий случай отошел от инкубатора подальше, к плотно утрамбованной земляной стене, испещренной змеями-корнями.

— Будем через пару минут. Все готово? — дружелюбно поинтересовался кто-то по ту сторону чипа.

— Почти, — выдохнул Женя, лихорадочно сверяясь со временем. Процесс следовало запустить еще минут пять назад. — Понял. Жду, — на ходу прерывая связь, он бросился к инкубатору, настроился на него и взглядом загрузил экран.

Хотелось убивать. Потому что торопиться он не любил так же сильно, как и гостей.

— Что ты делаешь? — воодушевился коллега.

— Не твое дело.

— Ты его извлечешь? Сейчас извлечешь, да?

— Отстань, — Женя быстро подошел к дальней стене и проверил насос. Точнее, наружную его часть, выглядывающую из густо переплетенных корней. Убедившись, что все в порядке, запустил его. По проводам энергия из многовековых деревьев собралась воедино, и лабораторию наполнил тихий гул.

— А дашь мне подержать? Ну можно же? А можно я трансляцию Роме отправлю? Можно-можно-можно, да? — Воля хвостиком ходил следом и одно что на пятки не наступал.

— Не мешай! И никаких трансляций.

— Ну Женя!

— Воля! Или умолкни, или убирайся! — прошипел сквозь зубы, стараясь не отвлекаться от загруженного внутреннего экрана, на котором крупным планом высвечивались текущие показатели состояния плода: пульс, давление, температура тела, мышечная активность. Первые минуты — критические, малейшее замешательство могло привести к фатальному результату. Вот только сосредоточиться в подобных условиях не получалось, что злило невероятно.

— Да-да, конечно. Ты не переживай, я не помешаю. И отвлекать не буду. Ой, смотри, а я его вижу! Какой же он маленький! Ну прелесть же, да, Жень? Ой какая прелесть! — Воля бесцеремонно выдвинулся вперед и присел на корточки перед толстым стеклом, за которым медленно убывала непрозрачная жидкость зеленого цвета. На ее поверхности показалась всего лишь спина и кусок плеча плода, но увиденного оказалось достаточно, чтобы коллега раскрыл рот от восхищения и наконец-то замолчал.