Ветер шевелил длинный голубой мех тяжелого плаща на плечах лэрнен Ману Энсо, осыпал мелкой белой крупой две сложенные мантии у ее ног. Женщина стояла, вглядываясь в белесые, шершавые от снега валы. Наконец, среди бушующей непогоды показался голубой огонек, а с другой стороны залива — второй. Они то появлялись, то исчезали за высокими стенами воды. Первым на берег вышел Айро, спрыгнул с водяного уми и улыбнулся матери. Отложив крупную рыбу олу и положив гарпун, он растянулся на животе, словно нежась под солнцем. Узор на спине был чуть темнее цвета кожи.

Доска младшего брата вернулась без него и отключившись, легла на мокрые камни. Вскоре из серой волны показался и сам Вэлиан, он шел к берегу сквозь волны, которые давно бы сбили с ног менее опытного пловца, и тащил за собой крупного морского роэга. Желтые щупальца мотало водяными потоками, отчего тварь казалась живой. Из всей яркой туши лишь сердце было съедобным, охота на нее была сопряжена с немалыми трудностями, так что сердце роэга считалось деликатесом. Черные волосы мальчика облепили светло-зеленое тело до пояса, оранжевые глаза казалось, светились на сером фоне непогоды. Выйдя на берег и увидев Айро, он досадливо поморщился, бросил тушу осьминога и копье поверх улова брата, собрал свою густую копну и отжал, обрушив на Айро целый водопад. Тот перевернулся на спину, не потрудившись открыть глаза.

«Отвянь».

— Мы договорились плыть! А уми взяли на всякий случай!

«Я плечо потянул, придурок».

Вэлиан пнул брата в бок.

— Вот вечно ты находишь отговорки…

Айро наконец соизволил посмотреть на младшего и показал неприличный жест. Вэлиан ахнул и залился краской.

— Мама, ну скажи ему!

Ману рассмеялась и погрозила старшему сыну пальцем.

— Кажется, ты слишком много времени проводишь с мальчишками из города. Смотри не забудь язык благородных.

Айро встал, надел мантию и защелкнул пояс.

— Не забуду. Они не мальчишки. Как и я. Мне почти двенадцать.

— Мне тоже! — встрял Вэлиан, путаясь в развевающихся на ветру складках одеяния.

Айро закатил глаза, мрачно сгреб свою доску под мышку и направился к джету. Справившись, наконец, с липнущей к мокрому телу тканью, Вэлиан заставил уми подняться над землей, положил на нее оружие и улов и пошел следом за братом.

Ману любовалась на сыновей. Порывистый, пылкий болтунишка Вэлиан, соблюдающий правила приличий так рьяно, будто придумал их сам. И обманчиво-ленивый, молчаливый бунтарь Айро, отказывающийся уважать кого-либо прежде, чем тот докажет, что достоин уважения. Один был старше другого лишь на четыре минуты. Оба любили одни и те же вещи, но по-разному. Вэлиан пропускал все через руки, не признавая поблажек, предоставляемых цивилизацией. Айро же, напротив, считал игнорирование доступных благ нерациональным и частенько опережал дотошного младшего в их общих занятиях. Однако превосходство было иллюзией: Айро преподносил результат быстрее, зато Вэлиан лучше понимал процесс.

Мелкие перебранки случались между ними постоянно, но были лишь игрой, призванной скрыть от глаз их истинное отношение друг к другу.

Когда братьям исполнилось семь, Вэлиан подхватил какую-то хворь, заставившую его метаться в жару несколько мучительных дней. Айро отделили от больного, перенеся его кровать и все вещи в дальнее крыло дворца. Однако, когда поздно вечером Ману пришла в комнату Вэлиана, то увидела в кровати двоих. Айро во сне крепко прижимал к себе покрытого испариной младшего, который впервые за время болезни спал спокойно, и ровно, тихо дышал.

— Мам, давай поверху!

Ману направила джет в серую пучину туч. Разорвав тяжелые серые махры, суденышко словно оказалось в другом мире: розово-золотые пушистые холмы нежились под лучами заходящей Аюны. Маленький планетарный джет не был рассчитан на большую высоту, Ману вела его на самой границе облаков, белые перья разбивались о закругленный нос суденышка.

Возвращаться домой не хотелось — во-первых, Ману выкрала сыновей прямо посреди учебного дня, и по прилету их, конечно, будет ждать отец, хмурый, как тучи там, внизу. Только вчера Ману обнаружила на плече Вэлиана сизый длинный след от палки — наказание учителя за чрезмерную медлительность в решении кибернетических задач. Сам Вэлиан не пожаловался бы, но когда мать заметила метку и спросила о причине, у мальчика задрожали губы. На возмущение Ману Айно лишь поднял бровь и напомнил, что сыновья Энсо — будущие Правители, а кому много дано, с того много и требуют. В следующий раз Вэл должен будет работать быстрее, только и всего.

Во-вторых, дома нужно будет встречаться с придворными и слугами, большинство из которых до сих пор воспринимают свою невероятную, по сравнению с другими провинциями, свободу, как исполнение очередной хозяйской прихоти. Ману привыкла к тому, что огромный, устремляющийся ввысь дворец из зеленоватого камня — ее дом. Привыкнуть к тому, что этот дом всегда будет наполнен чужими, было гораздо сложнее…

* * *

Ее разбудила тревога еще прежде, чем от топота ног проснулся Айно. В ту же секунду дверь распахнулась, и в спальню влетел начальник дворцовой гвардии.

— Господин, в комнате молодого господина Айро…

Недослушав, Айно набросил тунику и выскочил в коридор, Ману побежала за ним.

Рядом с дверью в спальню Айро стоял Вэлиан. Спутанные волосы выбились из косы, которую Ману заплела всего два часа назад, ночная туника была заляпана кровью.

— Что с тобой? — воскликнула Ману, хватая сына за плечи.

Айно уже скрылся в комнате старшего. Вэлиан перевел на мать огромные глаза и прошептал:

— Ничего, мам… Со мной — ничего. Это там…

Он указал в сторону темного провала двери. В то же мгновение оттуда хлынул свет, раздались взволнованные голоса гвардейцев и яростный рык Айно.

На постели лежал старший сын, глаза были закрыты, из небольшой колотой раны на плече сочилась кровь. У его ног на полу распластался мальчик лет четырнадцати, кровь залила светловолосый затылок. В стороне валялся нож и тяжелый светильник, раньше стоявший у дверей.

— Это… это я его… — прошелестел Вэлиан, протискиваясь вслед за матерью в комнату, — я пришел к Айро, и увидел… Он ударил ножом. Мама, я его убил?

— Не убил, — рявкнул отец, поднимая лежащего за темную рубаху и бросая вниз со ступени, на которой возвышалась кровать.

Ударившись головой о пол, незваный гость застонал и открыл ярко-желтые глаза. Ману заметила едва уловимую презрительную гримасу одного из гвардейцев. Мальчишка был низшим, чего и следовало ожидать судя по дешевой ткани одежды и волосам, которым уже пора бы было исчезнуть… Если бы кто-то озаботился посвятить мальчика Марай в день его совершеннолетия. После двенадцати лет волосатыми ходили лишь круглые сироты да бедняки, не имевшие требуемой в храме Богини суммы денег.

Ману бросилась к старшему сыну. Рана была совсем неопасной, мальчик дышал, но отчего-то не приходил в себя и не откликался на ее зов.

Под русой головой лежащего на полу быстро расплывалось темное пятно. Айно шагнул вниз и рванул парня к себе.

— Кто тебя подослал?!

— Делайте со мной, что хотите… — прошипел тот.

Айно перехватил мальчика за руку, рванул, переворачивая на живот, и упершись коленом в локоть, дернул. Раздался влажный хруст, дикий крик заметался под высоким потолком. Вэлиан, подошедший к постели, вцепился в мать, огромными глазами глядя на жуткую сцену.

— Кто. Тебя. Послал? — раздельно прорычал Айно, не выпуская сломанной руки.

— Кара… богов… — прохрипел тот и обмяк в его руках.

Бронзовый Правитель выругался и отбросил парня на каменные плиты. Ману закусила губу. Она видела мужа таким двенадцать лет назад, на затерянном в космосе куске сияющей скалы… Тогда это казалось оправданной жестокостью.

В комнату вбежал дворцовый врач и медицинский андроид с маркировкой «Эс Эл». Бросив взгляд на нож, доктор всплеснул руками и подал знак роботу. Тот подхватил с пола клинок с красивой узорной рукоятью и провел лезвием по языку.

— Анализ данных… Комплекс токсичных полипептидов. Фитотоксин, а три зэта, известный также как смола дерева поо…

* * *

Несмотря на заверение врача в том, что беспокоиться не о чем, Ману долго сидела у медицинской капсулы. Яд, сразу убивший бы чистокровного сиуэ, дал отсрочку полукровке. Эти несколько минут оказались решающими и теперь жизни Айро ничто не угрожало. Вэлиан спал, сидя на полу и положив голову на колени матери, хотя чуть в стороне из стены выступало ложе для отдыха. Наконец, убедившись в том, что Айро крепко спит, а рана на его плече быстро затягивается под воздействием оэри, Ману разбудила младшего сына, проводила его в спальню и вернулась. Надо ли говорить, что в господских покоях до утра дежурили гвардейцы. Сама Ману устроилась на каменном выступе у стены дворцового лазарета, откуда ей было видно лицо старшего сына. Медицинский андроид молча принес покрывало и набросил на ноги хозяйке.