— Да, конечно.

— Ты, наверное, уже знаешь о захвате самолета TWA?

Шакиб неопределенно пожал плечами. Обычно в часы самоподготовки курсанты слушали транзистор, но в последние несколько недель по распоряжению Калашника в расписание ввели ночные занятия, так что время «сампо» использовали, чтобы выспаться, лежа на столе.

— То есть, пока не знаешь?

— Пока что нет.

— Тогда расскажу, — Владимир ослабил узел галстука и откинулся на спинку дивана. — Вчера авиалайнер, летевший из Рима в Афины, был захвачен и посажен в аэропорту Бейрута. В заложниках 145 пассажиров и 8 членов экипажа.

— А что хотят люди, захватившие самолет? — осторожно спросил Шакиб.

— Требуют освободить несколько сотен заключенных из израильских тюрем.

— То есть, это…

— То есть это — члены «Хизбалла», — собеседник пристально посмотрел в глаза Шакиба. — И нас этот факт сильно тревожит.

— Там, в самолете наши братья с оружием в руках выполняют свой долг. Почему вас должны беспокоить интересы Израиля? Это государство вообще не должно существовать!

— Видишь ли… — Владимир отхлебнул остывший чай. — Во-первых, дело получило международный резонанс. В заложниках — граждане разных стран, в том числе, известный певец Демис Руссос. Знаешь такого?

Шакиб кивнул.

— А во-вторых, СССР хоть и не имеет дипломатических отношений с Израилем, но позиция нашего МИДа такая: Израиль должен вернуть незаконно захваченные арабские территории, но право на его существование гарантировано ООН.

— А я чем вам могу помочь?

— Западные газеты сейчас публикуют фотографии захваченного лайнера. На некоторых видны лица… — Владимир, видимо, хотел сказать «террористов», но после маленькой заминки произнес, — вооруженных людей. Посмотри — может, ты знаешь кого-нибудь из них?

Он достал из лежавшей рядом папки пачку фотографий и выложил ее на стол. Шакиб с интересом стал перебирать снимки. Разобрать лица на них было очень тяжело — они были сделаны с большого расстояния с очень сильным увеличением. Человека, стоявшего на трапе вполоборота, узнать было невозможно. Еще на нескольких фотографиях был изображен кто-то в матерчатой маске в дверном проеме. Следующий снимок: открытое окно пилотской кабины, напряженное лицо члена экипажа, а из-за его плеча выглядывает хорошо различимый человек с пистолетом. Адиль?! Он подвинул фото поближе. Точно — он!

Внимательно наблюдавший за Шакибом Владимир оживился:

— Узнал кого-нибудь?

Моментально взяв себя в руки, Шакиб покачал головой:

— Нет. Показалось.

— Очень жаль, — Владимир убрал фотографии в папку. — Теперь — вторая часть нашей беседы. Как я уже сказал, мировая общественность сильно обеспокоена захватом заложников-европейцев. А для западных разведок уже давно не секрет существование нашего, то есть, вашего тоже, училища. Знают они и о том, что здесь проходят обучение некоторые члены «Хизбалла». Под видом туристов в Крым часто приезжают иностранные корреспонденты. Нам бы не хотелось в свете последних событий привлекать их внимание к самому факту пребывания палестинцев здесь.

— Территория училища хорошо охраняется, — беспечно махнул рукой Шакиб, — сюда не проникнут.

— Сюда конечно не проникнут. Но по договоренности с вашим руководством, курсанты-палестинцы имеют право на увольнительные в Симферополь. К сожалению, несмотря на строгий запрет, твои товарищи регулярно появляются в ресторанах и Ялты, и Алушты, и даже закрытого для иностранцев Севастополя.

Шакиб помрачнел. Он и сам несколько раз ездил в складчину на такси в Ялту. Все каждый раз обходилось благополучно — даже к отбою он успевал вовремя.

— Так что же — нам теперь запретят увольнительные?

— Нам бы не хотелось вступать в дискуссию с вашим руководством по этому поводу. Поэтому решили найти компромиссное решение. Сейчас ведь лето, время отдыха. Согласен?

Шакиб кивнул, еще не понимая, куда клонит гость.

— Почему бы не устроить курсантам-палестинцам небольшие каникулы? Недельки на три, пока все не забудется. И преподаватели ваши тоже с удовольствием отдохнут.

— И куда же нас отправят?

— В СССР много замечательных мест для отдыха, кроме Крыма. Байкал, Карелия, Абхазия… — гость мечтательно закатил глаза и, перейдя на русский, запел. — Какие па-а-альмы в Гаграх!


* * *


На третий день пребывания в санатории имени Челюскинцев Аллу разыскала усатая медсестра и устроила скандал:

— Ты что, сюда загорать и купаться приехала?!

— В общем-то, да… — растерянно подтвердила Алла.

— Сюда людей лечиться направляют, а не задницу на камнях греть! — возмущению медсестры не было предела. — Санаторно-курортную карту не оформила, на процедуры не записалась; завтра у тебя давление подскочит — кто отвечать будет? А? Может, тебе на солнце лежать нельзя.

Пришлось вместо пляжа тащиться на прием. В очереди в душном коридоре компанию ей составили две шумные тетки, громко обсуждавшие южные приключения общих знакомых, периодически восклицая: «Да ты шо!» и тихий парень восточного вида, одетый во все яркое и импортное. Алла долго рассматривала его новенькие пластиковые кроссовки на липучках, а потом неожиданно поймала пристальный взгляд владельца диковинной обуви. Она еще никогда не видела таких глаз у мужчин. Огромные, карие… И ресницы, будто приклеенные — густые и длинные, с роскошно загнутыми кончиками. Если бы не загар, то, наверное, стало бы заметно, как она покраснела. Пришлось опустить взгляд в пол и усилием воли заставить себя не смотреть на незнакомца. К счастью, как раз подошла ее очередь.

— Соколовская? — доктору с чеховской бородкой на взгляд было лет восемьдесят. — Чем страдаешь?

— Ничем не страдаю, — пожала плечами Алла.

— Так-таки и ничем? — дедушка-доктор взял со стола стетоскоп. — Майку задери — я тебя послушаю.

С видимым удовольствием он оглядывал Аллину грудь и даже аккуратно приподнял ее, чтобы прослушать сердце. Со спины слушать не стал, а, усадив пациентку на стул, принялся измерять давление. Накачивать воздух в манжету дрожащими пальцами ему было тяжело, поэтому, чтобы не терять времени, он задавал вопросы:

— Спишь хорошо? Кошмары не мучают? Травмы головы не было? А с желудком как? Расстройства хронические?

На все вопросы Алла уверенно ответила «нет», после чего он изрек:

— Диагноз у тебя тяжелый — «вегето-сосудистая дистония по гепатоническому типу».

— Ой! — испугалась Алла. — Что же теперь делать?

Озорной старикашка подмигнул и громким шепотом посоветовал:

— Живот на живот — все пройдет!

И добавил уже в полный голос, мотнув бородкой в сторону моря за окном:

— Купаться беги. Погода-то какая! А для разнообразия кислородные коктейли попей.

Мимо сидевшего в коридоре обладателя пушистых ресниц прошла быстрым шагом, но успела поймать его внимательный взгляд. Парень неожиданно смутился и низко опустил голову, совсем как Алла минут десять назад.


* * *


Обед в санатории протекал чинно и неторопливо. Официантки в белых кружевных передниках ловко разносили подносы с едой. Каждому свое — согласно предписанной диете или по заказу. Заказ надо было сделать накануне вечером — в лежащем на каждом столе бланке отдыхающие вдумчиво отмечали огрызком карандаша понравившиеся им биточки, «кнели паровые» или «щи флотские». Одеваться к обеду старались, несмотря на жару, поприличнее. Встречались даже персонажи в костюмах, а за ужином некоторые дамы блистали в вечерних платьях. Потолок с лепниной в стиле сталинского ампира, потрескавшиеся колонны под мрамор и величественное полотно «Подвиг ледокола „Челюскин“» на стене придавали обыденной процедуре приема пищи великосветский шик.

Выстрел грянул после закусок, когда первое еще только разносили. Чинное позвякивание приборов и беседы вполголоса оборвались. Кто-то коротко охнул, женщины вытянули шеи, тревожно прижав ладони к губам, а мужчины испуганно пригнулись к тарелкам. Мизансцена напомнила кадр из мелодрамы про порочное общество отдыхающих на водах аристократов.

Бурые капли забрызгали мамину розовую кофточку и хлестнули по левой щеке. Алла испуганно провела рукой по лицу и застыла с отведенной в сторону ладонью, испачканной темно-красным. На потолке над соседним столиком расплывалось темное пятно.

— Шени дэда! — донесся истеричный визг диетсестры. — Сколка раз говорила — нэлзя ткемали с базара суда прынасыт! Опять бутылка взорвался. Кто рэмонт потолка платит будет?!