Янина Логвин
Зимний сон Малинки

Глава 1


Он шел ко мне – мужчина моей мечты, выплывал из золотого тумана – сильный и красивый как Бог! На груди блестели капли влаги, широких плеч касались волнистые пряди, а с загорелых бедер вот-вот готово было сорваться белоснежное полотенце.


От такой красоты я млела и все никак не могла шагнуть навстречу. Темные глаза смотрели прямо в душу.


- Маша...


Господи боже мой! А голос-то какой! Глубокий, чувственный, с бархатными нотками. Толпа мурашек восхищенно ахнула, и дружной гурьбой пронеслась по коже.


- Ну наконец-то ты моя!


- Да!


Мы протянули друг к другу руки, золотой туман расступился, и я затаила дыхание. Сейчас, вот сейчас я увижу его лицо, и, кажется, кое-что отдам…


Шмяк! В мое собственное лицо прилетела подушка, и чары тут же рассеялись.


- А-а! Маруська! Полундра! Свистать всех наверх! Вставай, соня, мы проспали!


- А? Что? Где?!


Мой принц из снов отступил в туман, я разлепила глаза и села в постели. Нащупав рукой телефон, поднесла к лицу.


Черный экран даже не мигнул – села батарея. Зато мигнула я, увидел расположение стрелок на настенных часах – семь пятнадцать утра. Сколько?! Это в котором же часу мы с Наташкой легли спать, если она приехала ко мне в десять вечера вся в слезах и с бутылкой мартини? Кажется, около трех. А если учесть, что сейчас на часах семь пятнадцать утра, а на работе, как штык, нужно быть в восемь, то получается…


Нифига не получается.


Я упала на подушку и закрыла глаза…


- Да Машка же, чтоб тебя! Вечером додрыхнешь!


…но тут же взвилась в постели и понеслась по квартире.


Караул! Точно проспала! И это в тот день, когда, можно сказать, решается моя судьба!


- А-а-а! Феякина, я тебя укокошу! Не могла со своим Жорой в субботу расстаться! У меня же сегодня собеседование с новым начальством!


Мимо пронесся такой же лохматый смерч.


- Ну, Малинкина, прости! Я же не специально!


Моя лучшая подруга – Наташка Феякина, с которой мы всю жизнь не разлей вода, уже успела соскочить с раскладного кресла, на котором спала, и унестись в ванную. Правильно! В доме, где живут три человека, а ты гость – свято место надо забивать первым!


Я кинулась к детской, распахнула двери и позвала:


- Малинки! Подъем! Мы проспали! Быстро чистить зубы, умываться и в детский сад! Лапусики, - взмолилась, кидаясь к кроваткам и тормоша деток. Целуя их в заспанные щечки. – Я правда очень и очень опаздываю! И если вашу маму не возьмут на новую работу, то не видать нам новый телевизор, как своих ушей! И вкусняшек не лопать, понимаете?


Дети понимали, да еще как! С вкусняшек и стоило начинать!


Малыши завозились и бусинками скатились с постелей. Затолкались друг об дружку, натягивая колготки.


- Эй, Лешка, это мои, отдай!

- А вот и нет! Мои!


Дашка еще глаза не успела открыть, как следует, а уже удивилась, как настоящая маленькая женщина:


- Розовые?!


Розовые колготки Лешка надевать не захотел и отчаянно взвыл:


- Ма-ам! – остановив меня на полпути к туалету.


Да твою ж петрушку! Пришлось бежать обратно и помогать пацану. Заодно и свитерки натянула. Расчесала темноволосые головки, завязав Дашке кисточки-хвостики. Кое-как, конечно, завязав, но опоздание на работу совершенно не способствует наведению красоты! Умница-дочка даже не пискнула.


- Дальше сами! И смотрите мне носки не забудьте надеть! И комбинезоны не перепутайте! Я проверю!


- Хорошо, мам! – ответили хором и снова затолкались у шкафа.


Мы с Наташкой точно так же толкались в соседней комнате, затем в прихожей, стараясь и сами не перепутать где чьи колготки и сумки. В итоге в дверях все дружно застряли, чуть не помяв Лешкин пластиковый «Камаз».


Лифт ждать не стали, с четвертого этажа скатились мячиками. Слава Богу, Наташка приехала на машине и, завидев на стоянке ее крошку «Дэу Матиз», Дашка скомандовала:


- На старт, внимание, марш! Кто последний, тот редиска! Ма-ам, догоняй!


- Вот же хитрюга! – возмутилась моя полненькая подруга и старательно заработала пятками, но мы уже и сами неслись к дэу-шке кто первый.


Детский сад находился от дома на расстоянии в две автобусные остановки. Не очень удобно, но зато сад был хороший, новый, с танцевальным кружком и дежурной группой, и детям нравился. Передав малышей с рук на руки воспитательнице, я помчалась назад к машине, прыгая по снегу и льдистому насту, как горная коза по санной трассе. Вот тебе и первое декабря - зима! Слава богу, Наташка, как настоящая проштрафившаяся подруга, не бросила меня в беде, а вызвалась подвести к работе. Работала она парикмахером в известном в городе салоне красоты «Бомонд», в самом центре, неподалеку от моего нового офиса, и мы обе надеялись не опоздать.


- Поднажми, Машка!


Едва я добежала до машины и впрыгнула внутрь, как Наташка нажала на педаль газа и сорвалась с места.


- Феечка, ты, конечно, шумахер, - вжалась я затылком в сидение, - но если мы куда-нибудь врежемся, и я не попаду на работу, я тебя прикончу! Ты же вчера больше моего выпила!


- Так я и закусывала больше твоего. Не дрейфь, Малина, у меня есть опыт, а у шанса - семь минут. Домчим! – уверенно вцепилась в руль подруга. - Лучше пристегнись и губы накрась, а то выглядишь, как монашка после ночи тантрического секса.


- Что, так же развратно и дико? – Нет, ну а что? Не просто же так мне снятся сны странного содержания?


Я удивленно и не без надежды на чудо сунула мордочку в зеркало заднего вида.


Лицо как лицо. Ну, ресницы не успела накрасить и вьющиеся волосы уложить утюжком. Пришлось скрутить их - густые и длинные - в непослушный пучок на затылке, а сверху нахлобучить шапку. А так очень даже обычно. Пуховичок, платьице (так себе) и дешевенькие сапожки на каблуках. Среднестатистический работник районного офисного планктона с такой зарплатой, что сумму лучше никому не озвучивать, чтобы люди из жалости не обрыдались. Не звезда. Хм, и даже близко не около.

А ведь когда-то я считалась симпатичной девчонкой. Мальчишки стайками бегали. Но разве могла я смотреть на кого-то, когда у меня был Кирилл.


Ужас! Я ахнула. Достав из сумочки помаду, в панике мазнула по губам, похлопала себя ладошками по бледным щекам, и пригладила пальцем брови. И чем я только думала, когда спала как сурок до последнего?! Мне же сегодня кастинг на профпригодность проходить, где внешность не последнее дело!


- Вот-вот! – подлила масла в огонь Наташка. – Так же разочарованно и уныло!


Ну и ладно! Чем расстраиваться, дуть губы и обижаться по пустякам, пока мы едем, лучше расскажу немного о себе. Хотя рассказывать-то особо и нечего, но раз уж вы заглянули в мою историю, думаю, мне следует представиться.


Итак, зовут меня Маша Малинкина и живу я в обычном спальном районе крупного областного центра в заурядной маленькой двушке. Мне двадцать четыре года, у меня нет мужа, уже нет работы, но зато есть двое чудесных детей пяти лет. Двойняшки Лешка и Дашка. И знаете, такие у меня карапузы хорошие, вот всем на зависть, что никого мне больше не нужно. Хватит, обожглась. Да так, что до сих пор полыхает. Точнее, чувств-то давно нет, один пепел, а вот жизненный урок остался.


Маленькая двухкомнатная квартира досталась мне в наследство от родителей, и еще шесть лет назад жили мы в ней всей семьей – я, мама и папа. Хорошо жили, дружно, а потом папа умер – сердечный приступ. Утром был человек, а вечером не стало, и остались мы с мамой вдвоем, как две былинки. Я тогда как раз училась на втором курсе университета и собралась было перевестись на заочный, чтобы помочь маме с работой, но оказалось что помогать нужно мне.


Я помню растерянное лицо мамы и по-житейски спокойное бабули – она у нас по жизни командир, дед ее до сих пор слушается.


- Мам, поверить не могу. А люди-то что скажут? – и вопрос этот своей маме задала не я. – Ведь восемнадцать лет только. Обожглась и считай вся жизнь наперекосяк. Эх, был бы жив Петя, он бы этого Кирилла заставил жениться!


- Я не хочу!


- Цыць, Маруська! – а это уже бабушка. И снова к маме: – Тебе не все одно, что скажут?! Иные люди, как худые собаки: не придумают, так сбрешут! Маруся наша первая, что ли? Ты в каком веке живешь, Люська? В двадцать первом! Здесь каждый сидит за своим забором. Почешут языками и забудут. А Машка, если сейчас уговоришь ее, тебе после не простит! Видишь, как рогом уперлась: рожать буду. Да и не сирота она у нас. Мы с дедом поможем. Девчонка она ладная, все равно одна не останется. Твоя бабка нас после войны шестерых подняла без кормильца. И ничего, все людьми выросли. А тут одно дитё – вырастим, Люсь! Дед вон уже слезу довольную пустил – внучка-то единственная и любимая.