Нора Франклин
Женский секрет

1

– Джулия, мне надо с тобой серьезно поговорить. – Кристина Тэнсон с решительным видом отставила чашку в сторону и выжидающе посмотрела на дочь.

О Боже, неужели мама опять об этом!

Залпом допив кофе, Джулия поспешно вскочила из-за стола.

– Давай лучше отложим разговор на другой раз, ладно? Я опаздываю на работу, – соврала она.

– У тебя еще сорок минут. – Мать было не так-то легко провести.

– Но мне надо успеть собраться!

– Хочешь сказать, зашнуровать кроссовки? Они да джинсы – вот и весь твой гардероб. – Кристина неодобрительно покачала головой. – Джулия, мне совершенно не нравится, как ты относишься к себе. Одеваешься во что попало, ни с кем не встречаешься, все время сидишь дома. Ты даже перестала краситься!

Обогнув стол, Джулия подошла к матери и ласково обняла ее за плечи.

– Не говори глупостей! В такую жару косметика все равно расплылась бы, да и в джинсах мне гораздо удобнее. Дома я не сижу, потому что работаю. А как раз в эти выходные мы с Линдой идем в кино. – Джулия лукаво взглянула на Кристину. – Мам, а почему бы и тебе не пойти куда-нибудь? Например, с Крисом Воккером?

Кристина недовольно поморщилась.

– Не увиливай от темы, пожалуйста. – Усадив дочь рядом, она продолжила: – Джулия, тебе всего двадцать три, выглядишь ты потрясающе, да и умом Бог тебя не обидел. Однако стоит какому-нибудь бедняге начать ухаживать за тобой, как он тут же получает от ворот поворот. Почему ты так упорно избегаешь мужчин?

Джулия выпрямилась на стуле и нервным жестом поправила густую каштановую челку, все время спадающую на глаза.

– Как я уже говорила, просто не хочу ни с кем встречаться. Мне вполне хватает вас с Джилли.

– Я знаю, как ты любишь меня и дочку. Но сердцу женщины нужна и другая любовь, которую ни я, ни Джилли дать тебе не в силах. – Кристину осенила внезапная догадка. – Или ты так ведешь себя из-за Фрэнка? Согласна, он поступил с тобой нечестно. Но ведь не все же мужчины – мерзавцы!

Поступил нечестно, изумленно повторила про себя Джулия. И это все, что мать может сказать? Негодяй обманул, предал меня, нисколько не заботясь о том, что будет со мной и нашим ребенком. Фрэнк так ни разу и не поинтересовался, кто у него родился – сын или дочь!

– Я не хочу говорить об этом, – наконец произнесла Джулия, с трудом отгоняя болезненные воспоминания. – И Фрэнк тут абсолютно ни при чем, – твердо добавила она. – Мне действительно хорошо и одной.

– А как насчет Майкла? Он глаз с тебя не сводит с тех пор, как вернулся из Европы.

Услышав это имя, Джулия брезгливо передернулась.

– Ошибаешься. Для Майкла я лишь подруга его младшей сестры Линды, не больше. Кроме того, он слишком осторожен для того, чтобы ухаживать за матерью-одиночкой. Такие, как Майкл, предпочитают не создавать себе лишних проблем.

Кристина удивленно приподняла бровь.

– Тебе не кажется, что ты несправедлива к нему? Знаю, Майкл немного ветрен, но...

– Немного ветрен? – Джулия фыркнула. – Да второго такого не сыщешь во всем Техасе! Сейчас он встречается с Амандой Брайан, в позапрошлом месяце – с Натали Веймер, а перед этим бросил Синди Лейсток. Помнишь, бедняжка чуть не утопилась с горя? – Ей пришлось сделать паузу, чтобы перевести дыхание. – Ходят слухи, будто наш ковбой даже не всегда находит нужным сообщать бывшей пассии о том, что она стала бывшей. И преспокойно встречался сразу с двумя.

– Пусть так, – нехотя согласилась Кристина. – Но, поверь, для Майкла все эти девицы ровным счетом ничего не значат. Просто он еще не встретил ту единственную, рядом с которой захочет провести свою жизнь. Настанет день, когда Майкл Рэдсток пристальней посмотрит на тебя, и...

– Предложит стать мисс Очередная Неделя? – Джулия рассмеялась. – Нет уж, благодарю покорно! Мне надо заботиться о дочери, а не заниматься глупостями. Кстати, пойду посмотрю, не поднялась ли Джилли. Ты ведь знаешь, она не любит просыпаться одна.

Не дожидаясь, пока Кристина что-нибудь ответит, Джулия чмокнула мать в щеку и покинула кухню.

Задумчиво глядя вслед дочери, Кристина Тэнсон произнесла:

– И все же такой день придет, дорогая. Можешь не сомневаться.


Звякнул дверной колокольчик, возвещая приход очередного покупателя. Изобразив на лице приветливую улыбку, Джулия отложила приходно-расходные книги и вышла из-за прилавка. Утро тянулось нестерпимо медленно, и поэтому она была рада любому клиенту.

Однако при виде высокого молодого мужчины, появившегося в дверях, уголки ее красивых губ опустились.

И какая нелегкая принесла сюда Майкла Рэдстока, раздраженно подумала Джулия, невольно скользнув взглядом по атлетически сложенной фигуре. Вне всякого сомнения, он чертовски хорош собой: густые темные волосы, зеленые глаза, резко очерченный подбородок. Неудивительно, что женщины к Майклу так и липнут. Эти широкие плечи, узкие бедра и нахальная усмешка способны кого угодно свести с ума. Жаль, что под столь привлекательной оболочкой нет ничего, кроме хвастливой самоуверенности.

Однако меня это нисколько не касается.

– Доброе утро, Майкл, – поздоровалась Джулия как можно прохладнее.

– Здравствуй, детка. – Приблизившись к молодой женщине, Майкл собрался было запечатлеть на ее губах приветственный поцелуй. Однако, поймав на себе колючий взгляд серых глаз, счел за лучшее ограничиться простым рукопожатием. – Моя сестра здесь?

– Нет, Линда на ранчо. Она будет в магазине после обеда. И пожалуйста, не называй меня деткой, мне уже давно не шестнадцать. – Поколебавшись с минуту, Джулия натянуто произнесла: – Могу ли я чем-нибудь помочь?

Она была уверена, что Майкл откажется, иначе никогда бы не задала подобного вопроса. Единственное, чего Джулии хотелось, – так это поскорее избавиться от неприятного посетителя.

Майкл внимательно посмотрел на нее, а затем оглянулся на дверь, словно бы поджидая кого-то. За прошедшие три минуты он делал это уже в пятый раз.

Интересно, кого Майкл там высматривает, рассеянно подумала Джулия. А впрочем, какая разница!

Когда он вновь повернулся, на губах его играла загадочная усмешка.

– Что ж, раз тебе уже давно не шестнадцать, то, пожалуй, и можешь.

Ответ прозвучал довольно странно. Однако легкое недоумение Джулии уже секунду спустя переросло в настоящую панику, ибо Майкл обхватил ее за плечи и, стремительно притянув к себе, бесцеремонно впился губами в ее губы.

Вне себя от ярости, Джулия начала отчаянно пинаться и царапаться. Однако Майкл, вместо того чтобы отпустить свою жертву, лишь крепче сжал ее в объятиях.

А потом случилось нечто непредсказуемое.

Неожиданно для себя Джулия поняла, что больше не может, вернее, не хочет сопротивляться. Гнев, вызванный столь возмутительной выходкой, куда-то стремительно испарился, уступив место восхитительному томлению. Волнующее тепло и особый мужской аромат, исходящие от сильного тела Майкла, словно бы парализовали Джулию.

Сделав еще несколько неуверенных попыток высвободиться, молодая женщина затихла. Кулаки, упиравшиеся в мускулистую мужскую грудь, сами собой разжались, и ослабшие ладони соскользнули вниз.

Ощутив эту перемену, Майкл ослабил хватку. Поцелуй, поначалу такой грубый, смягчился и превратился в нежный, теплый. Даже горячий. И заставляющий забыть обо всем на свете.

Джулия и представить не могла, что поцелуи могут быть столь сладкими. Эмоции захлестнули все ее существо, вызывая такие желания, о которых раньше было неловко и подумать.

В объятиях Фрэнка она всегда чувствовала себя несколько неуютно, а их поцелуи напоминали скорее механический акт, чем чувственную ласку. Но Джулия, как ей тогда казалось, любила Фрэнка и оттого терпеливо сносила не только поцелуи, но и все остальное...

И как оказалось, совершенно зря.

В памяти навсегда остались обидные слова, которые Фрэнк презрительно процедил в их последний вечер. Он назвал ее холодной, бесчувственной куклой, недостойной называться женщиной. И добавил, что ни один мужчина в мире не способен разбудить в ней хотя бы подобия страсти. Остается только пожалеть того чудака, который когда-либо попытается сделать это. Сам-то Фрэнк так долго оставался с мисс Тэнсон исключительно из жалости. Но, как известно, любому терпению рано или поздно приходит конец...

В тот самый миг, когда за Фрэнком захлопнулась дверь, Джулия поклялась, что больше никому не позволит причинить себе боль. Вскоре на свет появилась Джилли, безгранично обожаемая матерью и бабушкой. Джулия была уверена, что отныне в ее жизни нет места иным чувствам, кроме материнских. Да так оно и было.