"Или Бога нет и все это выдумка для одурманивания людей с целью повелевать и управлять ими?" — засомневалась Аниска.


К одиннадцати стали расходиться. Все были пьяны до такой степени, что ни о каких визитах в храм никто уже не думал. Вызывали такси, одевались, с трудом попадая в рукава курток. Жратая Дашка насупившись заявила брату, что дома не останется — поедет к любимому, а завтра до обеда они будут христосоваться где-нибудь в центре, пусть так и передаст родителям!

Минька заплетающимся языком клятвенно обещал передать.


Когда дверь за последним гостем закрылась, супруги поднялись к себе наверх. Миньку вдруг пробило на игривость — он обнял жену и стал гладить ее по попе. Слюнявя рот, смачно поцеловал в губы.

— А давай сейчас, а? — спросил, прижимаясь еще крепче.

"Эх, Минька, если бы ты знал, что сжимали эти губы еще пару часов назад, ты бы наверное убил меня на месте", — подумала Аниска и, вырвавшись из рук мужа, строго ответила:

— Ах ты, гад! Ну ведь надо же так нажраться, а? И ты еще хочешь трахаться? В таком состоянии? Пошел спать, быстро! Ну?

Не ожидавший такого отпора Минька мигом сдулся, покорно повернулся и направился к кровати, а Аниска пошла в душ.


Долго стояла под струями прохладной воды, окончательно прощаясь с запахами другого мужчины.


Вышла из ванной комнаты освеженной. Минька уже дрыхнул без задних ног.

Легла. Потушила свет. Но вместе с накатившей тьмой вдруг стало страшно и одиноко.


* * * * * * *


"Что делать и как быть? — размышляла Аниска. — Передо мной столько путей, но я не знаю, на самом деле не знаю, по какому из них пойти?


…Может самым честным после сегодняшнего будет развестись с Минькой, бросить все — одежду, подаренные драгоценности, вещи, прихватить лишь пару трусов, любимого Пуську и уйти обратно к родителям. Вернуться в свою старую детскую комнату, где проживает теперь милый брат Сашка, работать, пытаться делать карьеру, надеяться, что когда-нибудь встречу новую, на этот раз настоящую и окончательную любовь? Ведь уходила же я когда-то от Пети и ушла в конце-концов, ни на что не позарившись…Может это выход?


…Или стоит развестись и выйти за Димку Кораблева? Он богат, симпатичен, умен, у него великолепнейший хуй, которым он ебет и долбит как паровой молот. Мне же нужен именно такой мужчина — сильный ебырь, с которым за ночь можно обкончаться до огромного мокрого пятна на кровати и заснуть спокойно… Но ведь Димка на три года младше меня! И он сам говорил, что хочет еще пожить! Где гарантия, что через пару лет он не вышвырнет меня из дома как выжатую тряпку и не найдет себе другую? Нет-нет!"


Аниска закусила губу. Решение никак не приходило.


"…А может одуматься? Забыть о случившемся? Стать примерной женой? Ведь семья Синицыных много значит в нашем городе, а я теперь госпожа Синицына-младшая. Через десяток лет Павел Игнатьевич отойдет от дел и все это — дом, бизнес, миллионы долларов — все, нет половина, ведь Дашка тоже наследница, перейдет к нам — Миньке и мне! Так может лучше и вправду стать почтенной супругой симпатичного наследника капиталов? Сводить Миньку к сексологу, наладить с ним нормальную половую жизнь, родить ему детей…Говорят, родившая женщина меняется. Становится добрее, чище душой. Ведь если она любит свое дитя, то должна передать ему лучшее, воспитав его в правильной ценностной системе. Говорят еще, что ребенок — самое огромное счастье на свете, которое нельзя описать никакими словами. Твой ребенок, плоть от твоей плоти, кровь от твоей крови. Ради него ты всегда находишь силы жить, бороться, побеждать. Ради него, ребенка…И тогда я не исчезну — ведь часть меня перейдет в это дитя. И обо мне останется память, как об умершем дедушке, о котором я сегодня вспоминала…"


Может стоит все-таки смирить себя и родить от Миньки? А любовь…может любовь к мужу появится потом? Вместе с уважением, благодарностью, доверием, сопричастностью?


Но что будет, если родить ребенка, двух, а Минька внезапно решит ее бросить? Ведь он мужчина и через десять лет еще будет выглядеть как огурчик, в самом соку!

А она? Кому нужна будет стареющая, увядающая тридцатишестилетняя женщина? Вдруг через десять лет какая-нибудь девятнадцатилетняя красотка вскружит голову глупому Миньке? Какое будущее ожидает брошенную, никому не нужную Аниску, обремененную ревущими "довесками"?"


Или…или лучше не разводиться? А пожить в ближайшие годы, пока она еще молода и красива, тайной жизнью? Ведь если честно признаться, она уже не может без случайных встреч с понравившимися ей партнерами! Она пристрастилась, подсела на экстремный секс как наркоман! И самая крутая ебля, самые великолепнейшие и полноценнейшие оргазмы она получала только переступив все возможные запреты!


Может быть и вправду стоит официально жить примерной госпожой Синицыной, а в то же время постоянно находить новых и новых партнеров по Интернет, среди случайных знакомых, в барах, ресторанах, на дискотеках, на работе?


Тайно видеться с ними в гостиницах, мотелях, на квартирах подруг, трахаться по-быстрому в общественных заведениях, кинотеатрах, туалетах, на работе, на природе? Испытывая постоянный страх быть разоблаченной и в то же время невероятное наслаждение, купаться и задыхаться в волнах адреналина…


Или…или заняться осуществлением маккиавелиевского плана? Сейчас из имущества, счетов и фирм семьи Миньке не принадлежит ничего. Может следует в ближайшие пару лет заставить мужа упросить Павла Игнатьевича, чтобы тот переписал на него несколько аппетитных фирм, а потом, когда "имущество, приобретенное во время брака" будет считаться общим и делиться по закону поровну — тогда развестись? Оттяпав половину?


Но ведь это…это подло.


"Нет, — задумалась Аниска и почувствовала, что краснеет, — уж вот так-то я никогда не поступлю. Потому что это уже больше, чем подлость. Даже не знаю, как это назвать…".


Если бы Аниску спросили, как она представляет себе счастье, она бы ответила: "Лежать на толстом пушистом ковре рядом с любимым где-нибудь далеко-далеко от родного города в тихом уютном домике на берегу маленького озера, со стаканом вина в руке. И заниматься любовью."


Вот сейчас рядом вроде есть любимый. Ну…не любимый, а муж. Для него по большому счету не представляет трудности приобрести виллу где-нибудь в Швейцарии или Италии. Небольшую кокетную виллу на берегу маленького озера. Они будут жить там, не зная забот, потому что денег Павла Игнатьевича все равно хватит, чтобы безбедно прожить до конца их жизни… Но это ли счастье? Нет! Нет! Нет!


Потому что нет любви.


А есть ли она вообще, эта любовь? Такая, чтобы…была всеобхватной, всеобъемлющей? Любовь до конца. Чтобы никакой другой тебе не было нужно?


Любить только одного человека всем сердцем, душой, умом, телом! Принадлежать и хотеть принадлежать только ему одному, быть с ним всегда!


Неужели такой любви нет?


Или стоит бросить все и уйти ее искать?


Но ведь ей…ей уже двадцать шесть лет! И под глазами появились первые морщинки!


И она…она чувствует, что УСТАЛА. И что не может больше никуда уйти. Нет сил.


Или все-таки есть?


А может Бог существует и он прав? И если человек любит человека не только плотской, но и божественной любовью, то только тогда он по-настоящему счастлив?


ТАК ЧТО ЖЕ ДЕЛАТЬ???


И Аниска, отчаявшись, разрыдалась. Потому что ни на один из вопросов ответа не находилось. И ни один из путей не казался правильным.


Девушка безутешно плакала, уткнувшись в подушку, а рядом продолжал храпеть пьяный Минька.

"Ну почему все так сложно? — размышляла сквозь слезы Аниска. — Эх, была бы я простой кошкой или котом, вот как Пусечка! Никаких любовей, никаких душевных проблем!"


Тут в дверь стали царапаться. Аниска прислушалась, потом поднялась с кровати, подошла к двери и открыла ее. На пороге стоял Пуська. "Легок на помине!" — подумала девушка и вернулась в кровать.


Пуська осторожно приблизился и уселся посередине ковра, вопросительно глядя на хозяйку.


— Пусечка, милый! Иди, иди сюда! — прошептала Аниска и похлопала по подушке рядом с собой.


Пуська мяукнул и мягко запрыгнул на кровать. Улегся в изголовье, заурчал, пристраиваясь.

Аниска уткнулась носом в толстый, пушистый пуськин живот. Кот еще громче заурчал от удовольствия и его лапа осторожно протянулась и погладила нежную анискину щеку.


Успокоенная теплом животного и его мерным урчанием, вскоре Аниска заснула.

Спала она плохо и несколько раз во сне вскрикивала.


Тогда Пуська просыпался и бдительно оглядывался по сторонам. Так и провел он всю ночь, всматриваясь во мрак, вслушиваясь в шорохи и скрипы, готовый драться насмерть, чтобы защитить свою несчастную хозяйку…