Евгений Александрович Толстых
Агент «Никто»: из истории «Смерш»


События, происходящие в романе, во многом документальны, а персонажи - не вымышлены. Впрочем, не обошлось без авторской фантазии, иначе то, что вы держите в руках, называлось бы по-другому, например документальной повестью.

В центре романа - судьбы и характеры людей, оказавшихся по разные стороны видимого и невидимого фронта Великой Отечественной войны. Речь идет о противостоянии двух спецслужб - советской контрразведки «Смерш» и немецкого абвера.

Стараясь не мешать вам вместе с героями повествования преодолевать «сюжетные рифы», я время от времени буду позволять себе небольшие авторские ремарки, единственная цель которых - напомнить вам об особенностях времени, в котором разворачиваются события романа. Это - первая ремарка. О «Смерш», который в последние годы некоторые «исследователи» отечественной истории пытались представить как цепь заградительных отрядов, стреляющих в спину красноармейцам.

19 апреля 1943 года постановлением Совета Народных Комиссаров СССР № 415-138 Управление Особых отделов НКВД было преобразовано в Главное управление контрразведки (ГУКР) «Смерш» Наркомата обороны СССР. Почти два года кровопролитной, жестокой войны понадобилось высшему военно-политическому руководству страны, чтобы осознать необходимость создания особой службы, способной противостоять натиску разведывательно-диверсионных команд гитлеровской Германии, начавших активные действия накануне вооруженного вторжения в СССР.

За неделю до начала операции «Барбаросса» на территорию, прилегающую к Государственной границе Советского Союза, поодиночке и целыми группами стали проникать агенты вермахта, переодетые в форму солдат и офицеров Красной Армии, владеющие русским языком и снабженные необходимыми документами. Они должны были сеять панику в воинских формированиях и среди мирного населения, способствуя дезорганизации линии обороны и тыла Красной Армии; разрушать коммуникации (мосты, железнодорожные пути, каналы телефонно-телеграфной связи), уничтожать объекты снабжения и жизнеобеспечения советских Вооруженных Сил и гражданского тыла. На многих участках фронта, возникшего утром 22 июня 1941 года, действия немецких диверсионно-разведывательных групп нанесли значительный урон частям Красной Армии. Так, перед самым началом артиллерийской подготовки в приграничном Бресте и на железнодорожной станции погас свет, вышел из строя водопровод. До сих пор военные историки не могут внятно объяснить, почему гарнизон Брестской крепости был вынужден обороняться, укрывшись за стенами старинной цитадели, тогда как к лету 41-го вдоль западной границы по проектам генерала Д.М. Карбышева были построены мощные современные фортификационные сооружения.

Агентура противника орудовала сначала в прифронтовой полосе, а потом и в советском тылу, не опасаясь разоблачения. Дело в том, что согласно Приказу Наркомата обороны СССР №171, изданному в 1940 году, для военнослужащих Красной Армии предусматривался единый документ - красноармейская книжка. Однако в соответствии с пунктом №7 того же Приказа в действующей армии такая книжка не вводилась. Младшие командиры и рядовые бойцы, участвовавшие в боях с немцами, не имели документов! Это привело к тому, что в начале войны в число выходивших из окружения советских воинов внедрилось немало солдат гитлеровского полка (с 1942 года - дивизии) специального назначения «Бранденбург 800», приписанного к абверу. К тому времени германский спецназ, которым командовали сначала генерал-майор Пфульштайн, затем генерал-лейтенант Кюльвейн, обладал богатым оперативным багажом, целый батальон «бранденбуржцев» был укомплектован солдатами и офицерами, владеющими русским языком. Действия этого подразделения нанесли Красной Армии огромный вред.

В октябре 1942 года Наркомат обороны Приказом №330 обязал интендантские службы в 15-дневный срок изготовить и обеспечить действующую армию документами, удостоверяющими личность. Однако до конца 1942 года в большинстве подразделений красноармейские книжки так и не появились. Это давало возможность вражеским агентам почти свободно передвигаться в зоне боевых действий и в тылу наших войск.

Тем не менее, сотрудникам НКВД удавалось выявлять, задерживать или уничтожать значительную часть засылаемой в наш тыл немецкой агентуры. После поражения под Москвой немецкие разведорганы начали применять тактику массовой заброски разведчиков и диверсантов за линию фронта. Агентов вербовали в основном из числа военнопленных. Завербованные проходили необходимый инструктаж и переправлялись в прифронтовую полосу. Уровень подготовки «шпионов» был чрезвычайно низок, ставка на «массовость» не позволяла проводить тщательный отбор, внося в список лишь явно антисоветски настроенных кандидатов, людей, интеллектуально и физически способных выполнять задачи разведывательно-террористического характера. В итоге с июня по декабрь 1941 года Особыми отделами НКВД СССР было арестовано: 2343 шпиона, 669 диверсантов, 4647 изменников.

С лета 1942 года командование вермахта начинает более ответственно подходить к подготовке агентуры, действующей на Восточном направлении. В тылу, параллельно линии фронта, создаются разведывательно-диверсионные школы: в Вано-Нурси (Эстония), в Минске, Витебске, Борисове, Смоленске, Орле, Полтаве, Конотопе, Запорожье, Крыму. В каждой из них - сотни курсантов: их учат собирать информацию, закладывать взрывчатку, вести пропагандистские беседы. Конечно, за 2-3 месяца занятий можно овладеть лишь азами «шпионского» ремесла, но «выпускники 1943-го» уже не похожи на «ширпотреб 1941-го».

И это поняли в Москве. Весной 1943-го заместитель Председателя Государственного комитета обороны, Нарком внутренних дел СССР Лаврентий Берия вызвал начальника Управления Особых отделов НКВД. Комиссару госбезопасности 2-го ранга Виктору Абакумову было предложено возглавить новую структуру - Главное управление контрразведки «Смерш» («Смерть шпионам!»).

21 апреля 1943 года ГКО утвердил положение о Главном управлении контрразведки (ГУКР) «Смерш» НКО СССР. ГУКР входило в состав ГКО, начальник ГУКРа являлся заместителем Наркома обороны и подчинялся непосредственно И.В. Сталину. Правда, через месяц Абакумов был освобожден от должности заместителя Наркома обороны, но это не означало, что между ним и Сталиным появились промежуточные начальники: «Смерш» «замыкался» на Верховного.

Заместителями Абакумова были назначены генерал-лейтенанты Н.Селивановский (разведывательная работа), И.Бабич, П.Мешик, все - кадровые сотрудники органов ОГПУ-НКВД с большим опытом практической работы.

Задачи, поставленные перед «Смерш», мало отличались от направлений работы Особых отделов: борьба со шпионажем, диверсиями, террором и другими видами подрывной деятельности противника и его агентуры; выявление антисоветских элементов, дезертиров, членовредителей; проверка военнослужащих, бывших в плену или окружении.

Структура «Смерш» - 11 отделов:

11. Агентурно-оперативная работа в центральном аппарате Наркомата обороны. (Теперь понятно, почему между Абакумовым и Сталиным не было промежуточных звеньев.)

12. Работа среди военнопленных, проверка военнослужащих Красной Армии, бывших в плену или окружении.

13. Борьба с немецкой агентурой, забрасываемой в тыл Красной Армии.

14. Работа в тылу противника по выявлению агентов, забрасываемых в части Красной Армии.

15. Руководство работой органов «Смерш» в военных округах.

16. Следственный отдел.

17. Отдел оперативного учета и статистики.

18. Отдел оперативной техники.

19. Отдел обысков, арестов и наружного наблюдения.

10. Отдел «С», работающий по особым заданиям.

11. Шифровальный отдел.

В центральном аппарате ГУКР «Смерш» работало 646 человек.

Сотрудников контрразведки можно было встретить в каждом фронтовом подразделении, в структурах тыла. Им противостояла хорошо отлаженная машина шпионажа, диверсий и террора гитлеровской Германии. Среди агентов абвера и СД встречались весьма серьезные противники.


Часть первая

Глава первая. Псих


- Вань! Слышь, Иван! Да брось ты это ружье, успеешь еще наиграться. Ты мне лучше про Москву расскажи.

Иван, молоденький боец, в 14 лет безуспешно пытавшийся сбежать на фронт, но надевший военную форму, когда уже отгремели залпы победного салюта, нехотя отложил новенький карабин, полученный им только вчера взамен допотопного «мосина», и с досадой вздохнул. Вот уже месяц они с ефрейтором Вьюгиным охраняли участок железнодорожного полотна, соединяющего Минск с районным центром Смолевичи. Жили в придорожной будке, по документам значащейся как «блокпост № 722 километр». Раз в сутки дежурный по кухне привозил им завтрак-обед-ужин; раз в неделю их подменяли на пару часов, отпуская в баню, - все остальное время личный состав блокпоста делил на двоих. Ефрейтор Николай Вьюгин, 22-летний крепыш из Ярославля, успевший хватить фронтового лиха, о чем говорили позвякивающие на груди медали «За отвагу» и «За победу над Германией», был из категории внимательных слушателей. Не стеснялся спрашивать, если чего не знал. А не знал многого: «За три года в нашей школе я только букварь и успел изучить, перед тем как пустить его на самокрутки. А там уж академия по имени “война” образовывала…» - посмеивался Вьюгин и заставлял напарника, считавшегося «столичной штучкой», пополнять багаж знаний.