— А здесь сложно учиться? — продолжала расспрашивать девочка, быстро освоившись в компании соотечественницы постарше.

— Ну как тебе сказать… Требования, предъявляемые студентам очень высоки, однако, если ты посещаешь лекции и внимательно слушаешь педагогов, экзамены сдать совсем не сложно.

Становилось шумно и количество народу неподалеку превышало все допустимые нормы. Судя по всему назревала очередная драка, как ни старались члены студсовета и специальной дружины пресекать беспорядки, в первый день получалось это не слишком хорошо.

— Подожди минутку, — попросила Гелари, девушку. — Что здесь происходит?! А, ну немедленно разойдитесь! Народ медленно рассредоточился, недовольно ворча, однако авторитет белых плащей, как еще иногда называли представителей студсовета, был невероятно высок. Естественно, когда толпа разошлась, зачинщиков беспорядка уже не было — сталкиваться с власть имущими не хотелось никому, ведь можно было не только лишиться стипендии или угодить в черные списки совета, но и вылететь из академии.

— Все, пойдем, — вздохнула девушка, взяв себе на заметку провести очередную профилактическую беседу с близнецами. Она, конечно, не была уверенна, что это они, но и уверенности в обратном у нее тоже не было. В конце концов, они официально провозглашали себя оппозицией студсовету. Внезапно волнения резко прекратились.

— Что-то случилось? — испугалась ее подопечная.

— Ну, если так можно сказать. Готова поссорить на мой плащ, Грейду все это безобразие надоело, и он решил навести порядок сам.

— И что он будет делать? — в голосе первокурсницы прозвучали нотки живейшего интереса.

— Он, — рассмеялась девушка — он ничего не будет, ему и не требуется. Грэйд Найдэр уже три года президент студ совета и обладает огромным влиянием на студентов.

— Его бояться? — продолжала выпытывать первокурсница.

— Ну… — Гелари задумалась. При всем ее уважении к этому демону, то, что его бояться, она не могла не признать. Этот глава студсовета был непредсказуем, хотя всегда действовал в интересах студенческого общества, хотя иногда ради этого приходилось жестко подавлять несогласных, не слишком считаясь с нормами морали. Его цели оправдывали средства, тем более, что результат всегда оказывался таковым, что студенческие приоритеты были в выигрыше. А победителей, как известно, не судят. Да, его боялись как ни какого другого, но и уважали за непреклонность, за отстаиванье интересов студентов, за то, что на протяжении достаточно долгого срока его не было в чем упрекнуть, и за эту же безупречность ненавидели. Но молодой демон был выше всех сплетен и пересудов, его, казалось, совершенно не интересовало, что о нем говорят.

— Его уважают, — нет смысла сразу же пугать новичка. — Он сделал для академии много, очень много.

— Он тебе очень нравится? — вдруг спросила девушка, покраснев. Геллари вздохнула, слишком часто последнее время ей задавали этот вопрос.

— Нет, я его уважаю.

— Это он? — спросила Нииль, указывая на красивого молодого мужчину, почему-то его нельзя было назвать парнем или юношей, это несомненно был властный, уверенный в себе мужчина. Холодные зеленые глаза, длинные платиновые волосы, ниспадающие на белый плащ. Все в нем говорило о скрытой силе.

— Да, — улыбнулась Геллари, не заметив проскользнувшей в голосе щемящей нежности, это он.

— А он красивый, — вздохнула девушка. — Как вы думаете, я могу ему понравиться?

— Не знаю, не знаю. В стенах академии нет ничего невозможного. А вот и твое общежитие. Удачи тебе в учебе, и, если будут проблемы, не стесняйся обращаться к нам. Помахав девушке на прощанье, Геллари поспешила заняться своими прямыми обязанностями. Не хотелось бы, чтобы об этом ей напомнил кто-то иной.

* * *

Фредерик Салькор недовольно поморщился. Больше всего он не любил день возвращения в академию Сайоран. При том что сама Академия давала свои студентом огромный и хороший плацдарм для последующего возвышения, у нее был один серьезный с точки зрения молодого вампира минус — студенты. Каждый год по возвращению с летних каникул и в первый учебный день по все территории академии творилось то, что можно охарактеризовать одним емким словом — бедлам, и было совершенно очевидно, что белые плащи явно не справлялись с организацией и упорядочиванием этого сумасшедшего дома. Да и причина более чем понятна — президент студсовета со своими обязанностями не справлялся. Как можно настолько распустить своих подчиненных!

Секретарь студсовета, второе по значимости лицо, лично провожает потерявшуюся студентку младших классов к общежитию и занимается усмирением толпы. То здесь, то там, собираются разноплановые группки мелких шкодников, которых в академии развелось как крыс в подполе, и, самое главное, совет ничего не стремится с ними сделать.

И где это видано существование официальной оппозиции студсовету? Такого быть не должно! Разве можно так потакать этим… этим…

Наткнувшийся на него аллари-полукровка что-то невнятно пробурчал. На извинение это мало походило. А Фредерик добавил еще один пункт к и без того большому списку претензий. Внешний вид полукровки оставлял желать лучшего: короткие черны волосы, явно не расчесанные с утра, расстегнутый пиджак. Разве так должен выглядеть студент престижной академии? Впрочем, что по настоящему злило молодого отпрыска известной вампирской фамилии, так это факт, что полезные связи и денежные потоки проходили мимо него. Старост к таки делам не допускали, именно поэтому самым желанным для Фредерика было место президента студсовета.

Особую нелюбовь, если можно было передать этим простым словом всю ту ненависть, которую молодой вампир питал к Грейду. Ведь этот демон ни чуть не лучше его, а занимает столь вожделенный им, Фредериком, пост, не приложив к этому почти никаких усилий.

Претедентом на пост мог стать любой студент академии начиная со второго курса высшего отделения. Глава студсовета занимал он этот пост вплоть до самого выпуска или то того момента, пока сам не снимал с себя обязательства. Как, к слову, и поступил предыдущий глава, внезапно покинув желанное кресло. Фредерик тогда был еще на первом курсе, увы, иначе бы у него были шансы помешать Грейду занять пост. К тому же, вампир был уверен, что демон подстроил уход своего предшественника. Впрочем, остался еще год и он получит вожделенное кресло. Фредерику не раз предлагали выступить в оппозиции студсовету, но амбициозный вампир знал, работа на студсовет открывает гораздо больше перспектив нежели вся эта хваленая опозиция, проявляющая свою активность только в мелких, почти детских, шалостях.

Когда Фредерик решил поступать в академию Сайоран, весь его клан вздохнул с облегчением. Поведение молодого, амбициозного вампира, все мысли которого занимала власть и способы ее получения, было сложно предсказать, и даже его отец считал, что лучшее место для его отпрыска как можно дальше. Впрочем, нельзя было сказать, что Фредерик был полностью беспринципной сволочью, нет, принципы у него были, те, которые он сам определил для себя. И в этом случае он не оглядывался на существующую мораль и этику. А еще он всегда сам выбирал способы получения власти, и сейчас ему было удобно быть членом стусовета, пусть даже в роли старосты. И если уж на то пошло, эта роль давала достаточно возможностей проявить себя. Тем более, что Фредерик старался не портить отношения с людьми, которые могли оказаться полезными, а раз уж он собирался свергнуть Грэйда Найдэра кариор Ретаро…

Из всего студсовета только двое знали о его планах: сам Грейд и его излишне прозорливая секретарь Гелари Саюмаши. Девушка была наследницей известного дворянского рода аллари, приближенного к самому патриарху, достаточно выгодная партия, но, к несчастью, излишне прозорливая, что автоматически вычеркивала ее из списка возможных невест и заносило в другой список потенциально особо опасных врагов. Таких, как известно, надо держать гораздо ближе, чем друзей.

* * * 

— Ну, и где шастает эта мелкая пакость? — пробурчал про себя Рейн Миор.

Нет, он конечно знал, что Геллари сегодня будет занята, но увидеть ее хотелось как можно скорее. В конце концов он не видел ее почти три месяца. Каникулы она проводила дома, в поместье Саюмаши, куда ему по определенным причинам дорога была заказана. Впрочем, этот аспект его не особе беспокоило.

— Вот ты где, — раздался такой милый, такой родной голос, — расхрыстранный как всегда. Рейн, неужели нельзя быть немного поаккуратней?